Непристойные предложения - Уильям Тенн

Он ощупал Альфреда. Обнаружил авторучку и зажигалку, внимательно изучил. Потом с озадаченным видом вернул на место.

– При нем нет оружия. Этому есть какое-то объяснение?

– Думаю, да. Он недостаточно опытен, чтобы доверять ему опасные предметы.

Гугенот поразмыслил.

– Нет. В таком случае ему бы не позволили разгуливать в одиночку. Он был бы под наблюдением.

– Может, так и есть. Может, в этом причина. И тогда…

– И тогда за вами обоими проследили. Да, это возможно. Что ж, мы их одурачим. С контактом или без, мы закончим операцию сегодня. Не выходи на улицу – через час мы покинем планету и заберем арестантов в штаб-квартиру.

Гугенот потер руками куб, как раньше – стену. В прозрачном материале появилось быстро растущее отверстие. Альфреда ткнули цилиндром в спину и заставили войти.

– Дай ему маленький заряд, – услышал он шепот гугенота. – Не слишком сильный – я не хочу, чтобы он умер до допроса. Просто оглуши его, чтобы он не мог общаться с другим.

Раздался тихий щелчок. Розовое сияние озарило куб и подвальную комнату. Альфред почувствовал, как пузырек газа возник в животе и медленно поплыл вверх. Через некоторое время Альфред рыгнул.

Когда он обернулся, отверстие в прозрачной стенке уже закрылось, а гугенот раздраженно выговаривал мадам Дюбарри. Та с изумлением разглядывала свое оружие.

– Я велел оглушить его, а не пощекотать! Ты хоть что-нибудь можешь сделать правильно?

– Я пыталась быть осторожной – не хотела убить его, как ты и сказал! Нацелилась прямо на пульт управления и использовала умеренно низкий ваклиттианский индекс. Не понимаю, как он… как он…

Гугенот с отвращением взмахнул обеими руками.

– Ладно, пошли собирать вещи. Когда вернемся, попрошу штаб назначить мне новую помощницу для следующей земной операции. Может, она не будет экспертом по человеческому сексуальному поведению, зато сумеет разоружить пленника и отличит ваклиттианский индекс от дыры в цилиндре!

Повесив голову, мадам Дюбарри поплелась следом. Дверь-стена закрылась за ними.

Альфред осторожно потрогал бесцветную стену куба. На ней не осталось ни следа отверстия, через которое его втолкнули внутрь. Материал был прозрачным, как стекло, но упругим и немного липким, словно только что отлитая пластмасса. Невероятно крепкая пластмасса. Он также испускал беловатое свечение, благодаря которому Альфред мог смутно различить пустые стены тайной подвальной комнаты. Он повернулся и оглядел своего сокамерника, который сидел в нескольких футах, на другой стороне куба.

Тот в ответ поглядел на Альфреда с подозрением и неуверенностью, будто не знал, что и думать. Его черты казались странно безликими, неинтересными и обыденными – и в то же время удивительно знакомыми.

Ну конечно! Он выглядел таким же обычным, как Джонс, Коэн, Келли и – в своем шпионском женском обличье – Джейн Доу. Альфред понял, кто этот человек.

– Джон Смит? – нерешительно спросил он. Потом, вспомнив одно из первых замечаний Джонса, добавил: – То есть Гар-Пита?

Мужчина средних лет поднялся на ноги и облегченно улыбнулся.

– Я не мог понять, кто вы такой. Либо один из нас, либо подсадная утка, которую поместили сюда, чтобы я заговорил. Но раз вы знаете мое настоящее имя… Кстати, а ваше?

Альфред с напускной скромностью покачал головой.

– Командный центр – то есть Робинсон – поручил мне особое задание. Я не должен раскрывать свое имя.

Джон Смит серьезно кивнул.

– Значит, не раскрывайте – и забудем об этом. Робинсон знает, что делает. Вы не ошибетесь, если будете буквально следовать его приказам. Особое задание, говорите? Что ж, теперь вам его не выполнить. Она точно так же меня поймала. Мы с вами попали, как кур в ощип.

– В ощип?

– Конечно. Грязные лидсгаллианцы – вы их слушали? Они улетают сегодня и забирают нас с собой. Притащат нас на свою родную планету – и обработают в свое удовольствие. От меня они ничего не добьются – и, ради чести Академии, надеюсь, от вас тоже, что бы они с нами ни делали. Вот только к концу от нас мало что останется. Эти лидсгаллианцы знают толк в пытках, да, сэр!

– Пытках? – Альфреду стало дурно, он чувствовал, что побледнел.

Пожилой мужчина стиснул его плечо и произнес:

– Мужайся, сынок. Не показывай местным белый флаг. Держи нос по ветру. Закуси пулю. Сражайся за старый Нотр-Дам. Борись до конца. Тебе нечего терять, кроме твоих цепей. Поборемся за Старый Свет.

Альфред не ответил. Джон Смит принял его молчание за согласие с этими высокоморальными принципами и продолжил:

– Тебе не выбраться из этой клетки – она сплетена из чистого чрока, ее почти ничем не порвешь. Но самое худшее – это ее изоляционные качества: через чрок нельзя фмпффинговать, хоть на голову встань. Я пытался фмпффинговать на помощь, чуть антенну не сломал, но не получилось даже шепота. Вот почему им не пришлось разделять силы, чтобы нас охранять. И вот почему я не потрудился снять униформу для разговора с тобой: раз мы не можем фмпффинговать, челюстные придатки нашей формы позволят нам лучше понять друг друга.

Спасибо за маленькие радости. Альфред принялся разглядывать сомкнувшиеся вокруг стены из чрока.

– Может, используем эти… эти челюстные придатки, чтобы позвать на помощь? – предложил он. – Судя по всему, звук проходит. Можем крикнуть вместе.

– И кто нас услышит? Люди. Что они сделают?

Альфред развел руками.

– Ну, не знаю. Иногда даже люди могут…

– Нет, забудь. Ситуация скверная, но не настолько. Кроме того, эти стены особенно толстые, и в них нет щелей. Если бы лидсгаллианцы не спускались сюда несколько раз в день, чтобы сменить воздух, я бы задохнулся. И все равно мне пару раз стало плохо, и я был вынужден прибегнуть к резервному запасу воздуха в грудной клетке – знаешь, в отделении прямо над пультом управления? Но скажу тебе вот что: если мне удастся вернуться на Ваклитт целиком, а не по частям, я обязательно поговорю с командным центром насчет одного усовершенствования нашей униформы. Я подумал о нем, когда смотрел, как они тебя обыскивают. Уберите резервный воздух, скажу я Робинсону – хоть один из особых послов хоть раз тонул или попадал в зону боевых действий с ядовитым газом? – и найдите агенту способ взять с собой оружие, настоящее, доброе оружие для коготков. Хотя, если вдуматься, чтобы стрелять, понадобится нечто вроде орудийной башни, которая будет выезжать из человеческой плоти, а когда лидсгаллианцы прознают об этом…

Он продолжал болтать. Ему явно не хватало компании, понял Альфред. И эту разговорчивость можно использовать. Пусть через пару часов они оба окажутся в лидсгаллианской камере пыток где-то в галактике, но имелся крошечный шанс, что этого не произойдет. А кроме того, факты всегда пригодятся; ему будет проще справиться с грядущими событиями, если он будет обладать связной информацией и основывать на ней свои планы. Сейчас самое время выяснить, кто представляет большую угрозу Земле – ваклиттианцы или лидсгаллианцы, – и кто скорее примет дружбу напуганного, опасающегося пыток человека.