Горькая брусника - Наталья Медведская

– Гуляла по лесу и заблудилась. Упала со склона, порвала рубашку и брюки. Нашла то, чего совсем не собиралась найти.

– И чего же?

– Труп девушки, – возвестила я горестно. И тут невероятная догадка промелькнула у меня в голове. Там в лесу мне показали лицо убитой, перевернув её на спину. Следователь спросил: «Знаю ли я эту девушку?»

Погибшая была мне незнакома.

– Полина Андреевна, до меня у вас случайно не проживала блондинка со странной прической: среди белых волос красные и голубые пряди.

– Жила. Ира. Она пробыла у меня всего неделю и съехала не попрощавшись. Деньги за комнату оставила на столе. Претензий у меня к ней нет, но обида осталась: не по-людски так поступать. Мне она показалась доброй сердечной девушкой, а вот поди ж ты… Неужели я доброго слова не заслужила? А почему ты спрашиваешь? – Руки бабы Поли нервно теребили уголок белой клеенки, похожей на кружевную скатерть.

– Именно её нашла в лесу мертвой, – выдавила я из себя и внимательно посмотрела на старушку. Так или иначе, но уже с четырьмя убитыми девушками она общалась. Что если этот божий одуванчик – маньячка?

– Не может быть! – всплеснула руками Полина Андреевна. – Что же такое, в конце концов, происходит? – губы старой женщины задрожали, лицо сморщилось, став похожим на трухлявый гриб.

«Притворяется или правда переживает? – размышляла я, наблюдая за ней.

– Настя, не ходи больше одна по лесу, а ещё лучше уезжай домой. Видишь, что у нас творится? И чего он прицепился к моим квартиранткам? – произнесла расстроенная старушка – Пойду к себе в комнату. А ты садись, ужинай. Каша пшеничная с тушенкой на плите стоит.

Я посмотрела ей вслед. Потом отправилась в душ. Голова пухла от мыслей. Под мои подозрения попал и Серега. Мог он убить девушку и вернуться на встречу со мной? Обходную дорогу из Чёртова лога он знал, но почему-то поперся со мной по заросшей тропке вдоль берега. Хотя это я потащилась, а он просто шёл за мной. И удивился страшной находке довольно натурально. После сытного ужина я завела будильник на половину двенадцатого ночи и легла в кровать. Нужно выспаться перед походом на кладбище.

От сюда

Проснулась я за пять минут до звонка. Снилась мне полная чушь: за мной с ножами в руках, по очереди, гонялись: баба Поля, Серега, местный участковый и даже продавец магазина. Они требовали вернуть им мешок. Я так и не поняла, что в нем лежало, но усердно прятала его то в кусты, то за груду непонятных камней. Ополоснув лицо холодной водой, напялила коричневую тонкую водолазку, черные брюки. Волосы спрятала под трикотажную тёмную шапочку. Уже привычным способом вылезла в окно и огородами пробралась на соседнюю улицу. В условленном месте меня уже ожидал Серега. Коротко рассказала ему о приезде следственной группы и втором походе в урочище в сопровождении полиции. В двенадцать ночи мы заняли пост рядом с воротами кладбища. Прождали с час. Привидение не появилось.

– Пошли к дольменам, – предложила я.

– Зачем? – поинтересовался мужчина и привычно отхлебнул из горлышка бутылки водку.

«У него прямо неиссякаемый запас спиртного» – подумала я и сказала туманно:

– Проверим кое-что.

Подходя к дольменам, мы услышали смех, звуки музыки. Нос уловил дразнящий аромат мяса, жарящегося на углях. Мы вышли на поляну, напугав местный народец.

– А-а-а, старые знакомые, – противным голосом произнес Ангел. – Потянуло на халявную выпивку.

Я стояла дура дурой, не зная, что ответить, не ожидая повстречать здесь эту компанию.

– Никакого уважения к гостям, – спокойно ответил Серега.

Мужчина, бренькающий на гитаре, прекратил мучить инструмент. Потом картинно тряхнул пышной шевелюрой и заиграл новую песню, неимоверно фальшивя. Серега поморщился и подошел к нему.

– Слышь, мужик, не издевайся над гитарой. Хочешь, покажу, на что способна твоя семиструнка.

К моему огромному удивлению гитарист покорно протянул Сереге инструмент. Мой провожатый похлопал рукой по бревну рядом с собой.

– Садись, Настя, передохни.

– Вас вроде бы не приглашали к нашему костру, – буркнул Ангел и сердито посмотрел на меня.

– Да ладно, Матвей, пусть сыграет, послушаем, как играет блатняк, другое он вряд ли умеет, – съехидничала уже знакомая мне блондинка.

– Хорошо, послушаем. – Матвей уселся на бревно неподалеку от меня.

Серега тронул пальцами каждую струну, подкрутил что-то на грифе гитары и с перебором заиграл. Я уже говорила, что обожаю музыку. Вот и сейчас душа встрепенулась и замерла. Мне так необходимо было очиститься от кошмара в лесу. Музыка смывала страх и ужас смерти. Заставляла отчаянно жаждать жизни во всем её многообразии. Настроение у меня немного поднялось. У моего провожатого оказался неожиданно сильный и приятный голос.

Мело, мело по всей земле⁴

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела…

«Вот вам! – Я гордо посмотрела на Серегу. – Молодец! Умыл зазнаек».

По просьбе дам воодушевлённый мужчина сыграл «Скалолазку» и «Привередливых коней» Высоцкого. А потом, помедлив с минуту, заиграл из мюзикла «Юнона и Авось» знаменитую песню «Я тебя никогда не забуду».

Ты меня на рассвете разбудишь

Проводить не обутая выйдешь

Ты меня никогда не забудешь

Ты меня никогда не увидишь

Заслонивши тебя от простуды

Я подумаю: Боже, Всевышний

Я тебя никогда не забуду

Я тебя никогда не увижу

Не мигая слезятся от ветра

Безнадежные карие вишни

Возвращаться плохая примета

Я тебя никогда не увижу

И качнутся бессмысленной высью

Пара фраз залетевших отсюда…

Когда умолк последний аккорд, наступила тишина. Я украдкой смахнула слезу. У меня наворачиваются слёзы при виде необыкновенной красоты природы или при встрече с любым талантом, будь то танец, пение, картина. Я стесняюсь своей сентиментальности и восторженности.

Серега оглядел слушателей и, легко касаясь струн, заиграл аргентинское танго. Две девушки поднялись и пригласили кавалеров. Танцевали пары на мой профессиональный взгляд плохо. Потом музыкант сыграл ламбаду, что-то вроде кадрили и фокстрота. Я еле сдерживалась, чтобы не выскочить в круг и пританцовывала сидя. Чувство странной истеричности и другие непонятные сумбурные чувства переполняли меня.