Большая книга ужасов-37. Добро пожаловать в кошмар! Невеста смерти - Елена Усачева

— Если я на ней не женюсь, то в бонусах у меня будет лет пятьсот. Как у Эдика.

Маргарита Викторовна откинулась на спинку стула. Вопросов она больше не задавала.

Из завтрака им достались только гренки с повидлом. Сашка с Айком успели подчистить тарелки. Хозяйка выставила перед мальчишками чашки с чаем. Андрюха наконец разжал кулак. Большой тяжелый перстень грубой работы крупным красным камнем ткнулся в белую скатерть. Сверху камень перехватывало перекрестье металла. Роза и крест — символ розенкрейцеров.

— Кольцо Всевластия, — прокомментировал свое действие Андрюха.

— По идее, оно должно дополнять мистические знания человека, а не наделять его сверхсилой. — Вадим не коснулся находки приятеля. Он жадно пил чай, размышляя о своем.

— Ничего подобного. — Василевский тронул перстень, и он лениво закачался. Свет ламп заиграл на гранях драгоценного камня.

— Все властители мира плохо кончали. — Бокштейн сосредоточенно завтракал. — Обычно их транклюкируют к концу третьей книжки.

— Это если они селятся в высоких башнях. А если сидят в подвале и пьют глинтвейн, то могут и полтыщи лет продержаться. Кащей, как известно, Бессмертный.

— Что ты имеешь в виду? — Вадим отставил чашку.

— Если не считать потопа, то никакой воды вокруг города нет. Все эти пруды потом накопали. Чтобы было, где уток разводить. Стены — сам сказал, бутафория. Эдику ничего не мешает взять свою девушку под мышку и отправиться в вечность. Но он все еще здесь. Почему?

— Ему платят за интерактив. — Вадим провел перед собой ладонью, смахивая крошки.

— Возможно, но быть аниматором не так уж и почетно. Эдик пообещал Хельге, что, когда все завершится, они будут вместе. Обещание он сдержал, но не целиком. Город разрушен. Того города, по которому бродил рыцарь, больше нет.

— Нет, — эхом отозвался Вадим.

— А раз так — их легенда завершилась.

— Легенда завершиться не может. Она просто есть.

— Ага, чтобы туристов по ней водить. Что-то я не слышал о такой услуге в других городах.

— Или об этом никто не говорит, — уклончиво ответил Вадим.

— Все были в Париже, и все вернулись! — Андрюха снова качнул кольцо. — Здесь же все по-другому. Легенды здесь живы, значит, какая-то из них не завершилась. Эдик не с Хельгой.

Андрюха снова качнул перстень, потом нагнулся и подышал на него. Красный камень покрылся влагой.

— Это не математика. Это женская логика. — Василевский выпрямился. — Что тебе крикнула Ленка, когда ты ей рассказал о спасении Ким?

— Что мы это сделали зря, что Танька не хотела, чтобы ее спасал ты.

— Отлично! — щелкнул пальцами Андрюха. — Мы с тобой понимаем, что сделали все правильно. Но девчонкам не это было нужно. Им главное не спасенная жизнь, а кто их спас. Поэтому они обиделись. Женская логика. Заметь, даже спасибо не сказали.

Андрюха внимательно посмотрел в глаза приятелю. Тот медленно кивнул, пытаясь уложить это странное утверждение в свои математические таблицы сознания.

— Эдик попадает в ту же ловушку, что и мы, — начал объяснять Андрюха. — У него есть кольцо, способное перевернуть мир. А Хельге это не нужно. Ей нужно, чтобы он выполнил обещание. Вместе. Навсегда. На эту тему они ссорятся. Поэтому проклятье и не может быть завершено. Поэтому город, что еще не разрушен и по которому гулял рыцарь ордена розенкрейцеров, еще существует. А вместе с ним и вся их прорва оживших легенд.

— Положил бы ты это кольцо туда, откуда взял, — неожиданно произнес Вадим. — За нами по пятам и так уже черт бегает.

— А это из другой сказки.

— Из этой! — с жаром начал говорить Бокштейн. — Думаешь, почему все это произошло? Пока легенды живы, жив и город. А если появляются новые легенды, то это жизнь по двойному тарифу. Из последнего у них, кажется, только история пацанов, что пытались пройти по подземному переходу. Это было лет пятьдесят назад. И вот им понадобилась новая кровь. Новая легенда. В путеводителе было сказано: «Вы полюбите город и станете сюда возвращаться вновь и вновь…» Они нас обыграли. Мы почти выбрались, пока ты не завис с этим кольцом.

— О! Мальчики пришли!

Андрюха тут же спрятал добычу в карман и вгрызся в остывший тост.

Натки стояли в дверном проеме. Никольская мрачно сложила руки на груди, Михеева улыбалась, с прищуром глядя на засуетившегося Василевского.

— Это вы пришли, а не мы пришли, — роняя изо рта крошки, отозвался Василевский. Аппетит у него сразу пропал. Он потянул со стола хлеб, сунул в карман. Когда-нибудь пригодится.

— Где же вы были? — хмыкнула Михеева.

— Вы где были? — Василевский даже не пытался изобразить приветливость на лице.

— Мы? С Эдиком! Ревнуешь? — Натка вздернула красивые выразительные брови.

— Это тебе надо ревновать, — хмыкнул Андрюха. — У него подруга есть.

— Хельга? Они уже давно не вместе.

— Давно? — Вадим подавился чаем и выразительно посмотрел на Андрюху. Тот нервно постукивал мыском ботинка по ножке стола и чуть покачивал головой, как бы говоря: «Ну, давай подкинь еще одно подтверждение моим словам».

— Он привел нас к ней, а сам смылся.

Вадим резко встал.

— Это не может быть так просто! — бросил он Василевскому и, протолкнувшись через Наток, убежал к себе в номер.

— Это и не просто, — честно признался Андрюха. — Все мы побывали в легендах, — прошептал он. — И все вернулись. Не хватило небольшого девайса, чтобы нас там задержать. Нас туда, а мы оттуда…

— Примитивы! — царственно качнула головой Михеева. Она решила, что ребята завидуют. Натки так классно провели время, а эти два балбеса неизвестно где зависали.

Василевский поднял на одноклассницу глаза.

— Так что вы всю ночь делали? О моде говорили?

— О мужиках! — торжественно произнесла Натка. — О том, какие вы все недалекие. И какие врунишки.

Василевский машинально стянул со стола еще пару кусков хлеба.

— А вы, как дуры, сидели и поддакивали, — желчно спросил он. — Вместо того чтобы сказать ей, что давно уже пора помириться!

— Ой, подумаешь, трагедия какая — разошлись, — фыркнула Никольская. — Не знаю, что хотел Эдик, но Хельга к нему не вернется. И правильно сделает.

Андрюха скривился. Он бы сейчас с этой Хельгой поговорил. Что за капризы? Из-за какого-то невыполненного обещания целый город страдать должен. Да и они за компанию. Вот так и гибнут империи — из-за женских «хочу — не хочу»!

Он тоже протолкался мимо Наток и пошел за Вадимом.

— Выброси его! — заявил Бокштейн, едва Василевский переступил порог.

— С чего вдруг? Я кольцо в окошко, а ты помчишься его поднимать? Напялишь на палец и начнешь приказы налево и направо раздавать? Разрушать города и не строить дворцы?