Большая книга ужасов – 65 - Елена Усачева

Потом уже не думалось. От безостановочной качки голова стала ватной. Внутрь словно засунули воздушный шарик, и он стал раздуваться, раздуваться. Голова взрывалась. Я подползла к маме и обняла ее. Она стала гладить меня по голове, чего никогда не делала, приговаривать: «Ничего, ничего… Потерпи… Ничего…»

«Рассвет» все шел и шел. Дорога стала казаться бесконечной. Мир перевернулся, и пустой желудок болезненно сжимался, не в силах спасти организм от дурноты. Почудилось, что волны стали слабее. Потом нас как будто бы перевернуло, и на какое-то время я потерялась. Пришла в себя, понимая, что смотрю на экран телевизора.

– Он заряд держит шесть часов, – бубнили надо мной. – А мы уже пять идем. Еще час – и сдохнет. Надо бы уже куда-нибудь прийти.

Я подняла голову. Говорил невысокий. Моряк, наверное, или помощник капитана. Перед ним на подогнутом чехле стоял планшет. По экрану шагала дама в длинном платье. Ее дворец был увешан тканями. Что-то средневековое. Надо же! Я пришла в капитанскую рубку и не заметила. Видать, сидеть в кубрике совсем сил не осталось.

Рубка капитана была просторная: в нее набилось много народа. Капитан Леша, высокий, худой, в висящем на костлявых плечах свитере, не отводил взгляда от мутного лобового стекла, за которым, как мне казалось, ничего не было видно. Все-таки помощник капитана Миша (так он представился) с тревогой смотрел на экран.

Здесь же оказались женщина с выбеленной челкой и толстяк. Сунулся было полосатый, но его выдуло сквозняком.

– В Соловки не зайдем, – сообщил капитан, – порт не принимает. Остановимся пока на Большом Заяцком, там подход удобный. – Посмотрел на белую челку и спросил: – Кто из ваших не умеет плавать?

– У нас Володя мастер спорта по плаванию. На спине, – бодро доложила она.

Капитан Леша усмехнулся.

Изморосьная хмарь слева набухла, потемнела, волны стали мельче и противнее.

– Ну ладно, – выдохнул капитан. – Попробуем. А то и правда разрядится.

Я открыла дверь, чтобы сбегать к маме и сообщить, что скоро нашим мучениям конец.

– Стоять!

Не устояла. Корабль накренился, дверь гостеприимно распахнулась, выкинув меня на узкую палубу. Я впечаталась ребрами в перила. Железная ручка выскользнула из пальцев. Я еще боролась, пытаясь ее поймать, бестолково махала руками. А корабль все сильнее и сильнее ложился на борт. Узкие перила перерезали меня пополам. Ноги оторвались от палубы, и я начала заваливаться через голову в бурное Белое море. Юлечка, зараза, торчала у перил, смотрела.

– Стоять!

Передо мной возник помощник капитана Миша.

– Ты чего такая бедовая? – радостно спросил он. – Иди вниз, к матери. А то плавают у вас тут… на спине!

На корабле заорала сирена, мотор сбавил обороты, и нас свободно закачало на волне.

Юлечка, конечно же, смылась. И я, кажется, начала ее понимать.

– А почему не на Соловки? – волновалась мама. – Тут всего полчаса ходу.

– Хорошо, что не на Соловки! – радовалась я. – Все правильно! Нам сюда!

– С чего ты взяла?

Я не стала пугать маму рассказом о своем неудачном плавании на спине – Юлечка активизировалась, выходит, ей не хочется, чтобы мы сюда заходили. А значит, нам сюда.

Остров начинался с камней. Круглые, окатанные бесконечными волнами. Вода била в них, заставляя двигаться.

– Попытаюсь подойти, – перекрикивал шум ветра капитан, – но ничего не обещаю. Как-нибудь на сушу переправимся.

На берегу темным пятном выделялся домик в три окна. Рядом – деревянная церковь.

Каменный берег придвинулся, мотор загудел натужнее, что-то звонко цепануло за днище, и качка прекратилась. Мотор взревел, заставив корабль застыть, попятиться – мы вошли в каменную выгородку, невысокая стена защищала от волн.

– Все, ночь точно здесь проведем.

Мотор замолчал. Уши заложило от тишины.

Остров – это камни, поросшие низкой травой, невразумительный кустарник и снова камни, камни. От волны они перекатываются, шуршат, жалуясь. У домика вспыхнул свет, приоткрылась дверь, выпуская человека. Закричали над крышей чайки.

За церковью начинались такие же мостки, как и в Залавруге. Но идти по ним сейчас не хотелось, а хотелось поскорее спрятаться от ветра и дождя за надежной дверью, чтобы над головой была прочная крыша.

– Туда, туда, – показал нам на церковь человек из домика, и мы послушно пошагали «туда». В церкви наступила долгожданная тишина, без ветра стало тепло. Очень тепло. Деревянный пол под ногами заметно покачивался – качка еще долго не отпускала.

Человек оказался смотрителем острова. Нам он был не рад.

– И каким же ветром вас сюда занесло? Говорили, дня три туристов не будет.

– А мы не туристы, – с гордостью сообщил гигант Володя и стал рассказывать про свой фестиваль. Рассказ смотрителя не впечатлил.

– Ночуйте на корабле, – разрешил он. – Завтра уматывайте. У вас нет разрешения на стоянку здесь.

Женщины принялись спорить, говорить о детях. Дети молча сидели на полу. Цвет лиц – зеленоватый.

– Нам надо ехать дальше, – прошептала мама. – Наверняка ходит что-то местное. Я договорюсь.

Смотритель был упрям. Ни бледные лица детей, ни звонкие голоса женщин на него не подействовали.

– А что такого на этом острове, что он нас прогоняет? – подобралась я поближе к помощнику Мише.

– Здесь вавилоны древние. По ним как бы ходить нельзя без экскурсовода.

Я посмотрела в окошко. Ничего выше нашей церкви не нашла.

– Почему «вавилоны»?

– Лабиринты по-вашему. – Миша стал водить пальцем по доскам. – Такая штука. – Он нарисовал круг. – Из камешков ходы спиралькой выложены. Спиралька закручивается сначала в одну сторону, а потом в другую. Тут их штук десять.

– Зачем они?

– Кто их знает? Эти вавилоны были тут до монахов. Древние рыбаки приплывали и выкладывали. Хоронили своих. Говорят, в раскопанных курганах нашли кости. Не целые скелеты, а кусочки. Вроде как с кусочками часть души сюда привозили.

– И что кости?

– Увезли. Да тут этих вавилонов – на каждом острове. Еще на Кузовах есть.

– Кузов – это машина? – После тяжелой качки голова не соображала.

– Это архипелаг, несколько островов. Мы их проплывали. Не видела?

Вот сейчас возьму и расскажу, кого я видела!

– Да они такие путаные, эти лабиринты, что в них только хоровод и водить. Или по пьяни плясать. Зайдешь, заплутаешь, сам уже не выйдешь.

Вчерашняя Залавруга, олень, увозящий Юлечку, но так и не увезший до конца, короткое, но туманное слово «неолит». Наверное, те же охотники старались, что оленей выдолбили.