Странная погода - Джо Хилл

Ночь была теплой (почти жаркой) и пахла выхлопными газами проезжающих машин. Полицейская патрульная машина просверкала мимо, проехав на желтый, как раз когда он сменился красным. Темнота, как заика, выталкивала из себя слепящие голубые огни.

– …и я сказала, что там, в Англии, слово «трусики» означает нижнее белье, а Ширил сказала, что англичанам полагалось бы подбирать правильные слова для всяких вещей, и я сказала, уж если они употребляют неправильные слова, то как так получается, что мы ходим в школу учить «английский» вместо «американского»? – Айша в особенности гордилась этим находчивым ответом, который, как она чувствовала, по-настоящему ставил Ширил Портис на место в конце долгого утомительного спора – имеет ли хождение английский акцент в реальной жизни или это просто выдумка для кино.

– Мм-мых, – произнес Колсон, дожидаясь, когда загорится «ИДИТЕ». Где-то по дороге он таки вырвал у нее ранец и закинул его себе на одно плечо.

– Ой! Ой! Это напомнило мне. Ко-ол?

– Мм-мых.

– Как долго ты собираешься прожить в Англии?

У Айши Англия в голове застряла, она о ней всю неделю думала, с тех самых пор, как Колсон послал документы в лондонскую Академию музыкального и драматического искусства. Ответа еще не прислали (ответа он до весны не получит), однако Колсон так и не удосужился подать документы куда-то еще и вел себя, будто его уже приняли или, по крайней мере, будто он не станет переживать, если его не примут.

– Не знаю. Столько, сколько понадобится, чтобы познакомиться с Джейн Сеймур^[32].

– Кто такая Джейн Сеймур?

– Она «Доктор Куин, женщина-врач». Еще она станет моей первой женой. Первой из многих.

– Разве она не на западе живет? Там действие сериала происходит.

– Не-а. Она из Лондона.

– А что ты станешь делать, если она не захочет выходить за тебя замуж?

– Изолью печаль свою в своем искусстве. Будет трудно, если я окажусь ей не нужен, но я просто восприму всю эту сердечную боль и пущу ее в ход, чтобы стать лучшим Гамлетом, когда-либо ступавшим на подмостки.

– Гамлет чернокожий?

– Да, если я играю его. Пойдем. Бежим со всех ног. По-моему, сигнал перехода накрылся.

Они дождались разрыва в движении и припустили через Мишн-авеню, держась за руки. Замедлив и ступив на тротуар на той стороне, расслышали гадкий вой полицейской сирены, и еще один патруль, визжа тормозами, проскочил мимо. Айша запела песню, которой открывалась каждая серия «КОПОВ», едва ли сознавая, что она делает. Не так уж редко выбирается полиция дать пендаля рэкету в такое время ночи, разъезжая по улицам со своими мерцающими дискотечными огнями, со своими сиренами, при звуке которых жители в страхе бормотали «господи, пронеси». Почему – никто не знал, и даже вопросом не задавался. Это было все равно что стрекот сверчков, всего лишь еще один звук в ночи.

Между прочим, полиция прочесывала Черно-Голубую в поисках украденной «Мазды». Сорока минутами раньше, там, на северной окраине Сент-Поссенти (где стояли дворцы с лепными стенами и крышами под красной испанской черепицей), за направлявшейся к себе в дом парой следовал мужчина в камуфляже, лицо которого было запрятано под женский чулок. Уильям Берри получил два ножевых ранения в живот. Его жену девятнадцать раз ударили ножом в спину, пока она пыталась спастись бегством. Напавший спокойно прихватил себе ее пурпурный кошелек, драгоценности из спальни, их проигрыватель и кое-какие откровенно порнографические диски. Мужчина с ножом насвистывал, когда брал себе что хотел, и время от времени обменивался фразами с Билли Берри, пока 42-летний инвестиционный банкир стонал на полу. Он похвалил супругов за внутреннее убранство дома и особенно был восхищен драпировкой, пообещал им помолиться за их выздоровление. Кэтти Берри не было суждено, а Билли Берри, как ожидалось, выживет, хотя и был помещен в реанимацию с пропоротой толстой кишкой. Билл сохранил достаточно сознания, чтобы сообщить, что убийца – черный и от него пахло спиртным. «Мазду» заметил прочесывающий патруль: еще двадцати минут не прошло, как она въехала в Черно-Голубую.

Участок земли, расстилавшийся вокруг «Костал меркантиль», был разбит и весь покрыт трещинами, которые наспех и небрежно залили гудроном. В полоске торгового дома размещались пункт обналичивания чеков (открыт), лавка спиртных напитков (открыта), табачный киоск (открыт), зубоврачебный кабинет (закрыт), баптистская церковь, именовавшаяся «Навыком праведного возрождения» (закрыта), контора занятости под названием «Рабочие места в наличии» (постоянно закрыта) и прачечная-автомат самообслуживания, которая открыта сейчас, будет открыта в 3 часа ночи и, по-видимому, и дальше будет предлагать свои (стоимостью повыше, мощностью пониже) стиральные машины и сушки до самого Восхищения^[33].

Колсон замедлил шаг возле фургона с выписанным натюрмортом десертов на боку, дернул ручку водительской дверцы. Заперто.

– Ты что делаешь? – спросила Айша.

– Похож на фургон, в каких разъезжают похитители людей, – пояснил Колсон. – Хочу убедиться, что в нем нет какой-нибудь связанной девушки.

Айша обхватила лицо сложенными в горсти ладонями и вжалась носом в затемненное пузырчатое стекло. Никого связанного она не увидела.

Убедившись, что фургон заперт и пуст, они пошли дальше. Вскоре им предстояло обогнуть угол дома, пройти вдоль «Меркантиля», через ограду и в Бедлам: четыре акра платанов, капустных пальм, муравейников и пивных бутылок.

Колсон опять замедлил шаг, когда они проходили мимо синей «Мазды», чересчур роскошной для «Костал Меркантиль»: внутри черная кожа, блестящая вишневая панель. Колсон потянул за ручку.

– Зачем тебе это?

– Должен убедиться, что леди поставила двери на замок. Всякий, кто вот так оставляет машину в Черно-Голубой, не смыслит, как следить за своим барахлом.

Айше очень хотелось, чтобы Колсон перестал дергать за ручки машин. Колсона возможность попасть в беду не беспокоила, вот Айша и беспокоилась за него.

– Откуда ты знаешь, что эта машина принадлежит леди?