Проклятие Гиблого хутора - Лана Синявская

– Слышь, ты, чокнутая, отцепись!

Эльза даже не обернулась, продолжая тащить меня за собой по коридору, слегка ударяя о стены. Черт бы побрал эти большие дома.

Перед дверью девчонка слегка притормозила. Я успела отдышаться и злорадно посоветовала:

– Входи! Чего застыла.

– Если мы ошиблись, то мало не покажется, – проявила она запоздалое благоразумие.

– Не мы, а ты, – внесла я существенную поправку.

Эльза, не обращая на меня внимания, прижалась ухом к двери и доверительно сообщила:

– Вроде тихо.

Приободрившись, она толкнула дверь и тут же испуганно прошептала:

– А почему так темно?

Нашла, кого спрашивать. Я-то откуда знаю?

Хозяйка уже шарила по стене. Щелкнул выключатель. Загорелся свет.

Как я и ожидала, ничего ужасного в комнате не было. Это я вначале так подумала, пока не увидела на полу распростертое тело.

– Господи, Машка! – ахнула Эльза.

– Где Машка, там и Господи, – безрадостно вздохнула я. – Хорошо, хоть старушки, в смысле, бабушки нигде не видно.

Присев на корточки, я осторожно проверила Машкин пульс и обрадовалась:

– Живая. – И добавила, взглянув на ее лицо: – Только с фингалом.

– Какая ты черствая! – укорила Эльза.

Это я-то? Сразу видно, девушка меня совсем не знает. Специалист сказал бы, что у меня шок, но я специалистом не была и чувствовала только, что мне все по барабану. Слишком много навалилось за последние дни. Действительность стала напоминать ночной кошмар, и я не могла дождаться, когда, наконец, смогу проснуться.

Однако, мозги все еще работали и я заметила, оглядевшись на всякий случай:

– Что-то твоего папы не видно.

– Боже, отец! – всполошилась Эльза, но с места не сдвинулась. Я проследила за ее взглядом и увидела еще одну дверь, на которую таращилась красотка.

– Что там? – деловито поинтересовалась я, уже зная ответ.

– Папин кабинет, – прошелестела Эльза и приготовилась зареветь.

– Ты погоди блажить-то. Может, еще обойдется.

Не обошлось.

Папенька был на месте, но уже совершенно недееспособный. Похоже, его блестящая карьера оборвалась в самом расцвете сил. Он лежал на полу, так же, как и Машка, но, в отличие от нее, был совершенно мертв.

Со стороны казалось, что меховой магнат решил принять солнечную ванну: его руки были раскинуты в стороны, а лицо прикрывал плед. Смотреть на это лицо не хотелось – на светлом кашемире расплылось красное пятно, что не добавляло оптимизма по поводу благополучного исхода дела.

Поэтому я переключилась на осмотр места происшествия. Эльза мне не мешала. Она даже не плакала, застыв на пороге, как изваяние и глядя в одну точку.

На массивном рабочем столе мерцал включенный ноутбук, однако вместо открытого файла я увидела лишь заставку. Мне жутко хотелось сунуть нос в компьютер, но пришлось обуздать свое любопытство, так как я даже в общих чертах не знала, что искать, а следить попусту было неблагоразумно – еще не хватало, чтобы менты обнаружили здесь мои отпечатки.

Позади раздался грохот – это Эльза рухнула в обморок. Ясно, что в милицию опять придется звонить мне.

* * *

Поговорить с Машкой удалось только вечером, когда менты оставили ее, наконец, в покое. Нам с Эльзой тоже досталось. Получалось, что папеньку пристрелили как раз тогда, когда мы с его дочкой во дворе обсуждали странную гостью. Окна кабинета выходили на другую сторону и из-за наличия кондиционера были плотно закрыты, поэтому мы ничего не слышали. Кроме того, стреляли через плед, что сильно заглушило звук выстрела.

Машуню никто всерьез не подозревал. Фингал она спрятала под очками, в которых выглядела еще более нелепо, чем всегда. Она рассказала, что явилась к Рыкову по его приглашению – он обещал ей работу в одном из своих магазинов. Подружка страшно обрадовалась такой возможности и терпеливо прождала перед дверью не один час, пока хозяин принимал более важных посетителей.

Более важными оказались все, и, в конце концов, Машка осталась одна. Я так и видела ее, сидящую на краешке стула, со сложенными на острых коленках руками, бледную и дрожащую от волнения. Бедняга! Ну надо же быть такой невезучей!

Пока Машуня собиралась с духом, в приемной погас свет. Как я уже говорила, на Кордоне свет выключается часто и это никого уже не пугает. Вот и Машка осталась на месте, тараща глаза в темноту. В этой комнате не было окон, и свет с улицы сюда не проникал. В какой-то момент ей послышались шаги, как будто кто-то прошел мимо на цыпочках, но, сколько она ни старалась, разглядеть ничего не удалось.

Вдруг дверь в кабинет распахнулась и в освещенном дверном проеме возникла фигура. От неожиданности Машка взвизгнула. Тихонько, только чтобы придать себе смелости.

– А почему ты испугалась? – быстро спросила я. – В фигуре было что-то угрожающее?

Подружка смутилась и поправила на носу очки.

– Да вроде нет, – промямлила она, вспоминая. – Не знаю. Просто это было так неожиданно…

– А кто, кто это был? Мужчина или женщина?

– Не знаю.

– Опять «не знаю»! – возмутилась я. – Ты там ворон, что ли, ловила?

Машкино лицо сморщилось, и я немедленно пожалела о своей несдержанности.

– Прости! Я не должна орать, тебе и так досталось.

– Но я, правда, не знаю! Я видела только контуры фигуры – ей в спину бил свет. Это мог быть мужчина, но могла быть и крупная женщина. И потом… потом… у него не было лица!

Когда Машка впервые сказала это, я содрогнулась. По ее словам, человек без лица не оставил ей времени на раздумья: он быстро подошел к девушке и ударил по лицу с такой силой, что она потеряла сознание, не успев даже закричать. Преступник (или преступница) действовал наверняка: со своего места он хорошо видел сидящую в приемной Машку, в то время как она, ослепленная светом, ничего не могла разглядеть.

Единственное, что она сделала чисто автоматически – защищаясь, выставила вперед руку, схватив первое попавшееся. Это оказался лист черной копировальной бумаги.

Приехавший наряд не придал скомканному листку значения, его просто бросили в корзину для мусора, а мы не поленились его достать, так как это была единственная улика, оставшаяся от преступника.

Его личность оставалась загадкой. До последнего времени меня тревожила мысль о женщине в саду, которую Эльза опознала, как привидение покойной бабушки. Я вижу призраков – прекрасно! Но какого черта их так много? Сначала остров, теперь вот эта бабка – кошмар! Конечно, я не рассматривала всерьез версию о безликом и бестелесном духе, запросто палящем из пистолета – а ведь именно так погибли Даша и меховой король, – но полностью развеял сомнения вот этот листок бумаги.