Горькая брусника - Наталья Медведская

– К сожалению да. Может тебя проводить?

Я покачала головой.

–Уезжай, Настя, отсюда и побыстрей.

Тошнота подступила к горлу, во рту стало кисло и горько. Я еле успела забежать за угол здания, как меня вырвало. Я приклонилась спиной к шершавой стене, пытаясь отдышаться. Поискала в кармане джинсов носовой платок, не найдя его, вытерла рот рукой. На душе лежала такая тяжесть, что дышалось с трудом. Закрыла глаза. Послышался звук шагов. Сквозь ресницы я увидела: подошел следователь.

– Выпей. – Он протянул мне бутылку минералки.

Я отпила немного, потом полила на руки, умылась.

– Тот, кто сделал это с Алёной сядет в тюрьму. Я найду его, – заявила я, еле сдерживая слезы.

– До чего же ты упёртая. Мне не нужна ещё одна жертва. Позволь профессионалам делать свое дело. Не путайся под ногами, тоже мне мисс Марпл…

– Уже четыре нераскрытых убийства, не очень-то ваши профессионалы стараются. Вы не можете мне запретить. Я попробую!

– Могу. Если будешь мешать следствию, запру в КПЗ.

Почему-то меня не испугала угроза Егора Петровича.

– До сих пор я вам не мешала.

Следователь красноречиво поднял глаза к небу.

– Да пойми ты, наконец, это не игрушки. Твою сестру сначала ударили ножом в спину, а потом били по лицу чем-то тяжелым. Её убийство отличается от предыдущих.

– Егор Петрович, говорят: три девушки были убиты пятнадцатого июля. А откуда такая точная дата?

– Последний раз их видели четырнадцатого. Скорее всего, он убивал их сразу или спустя несколько часов.

– Если это так, почему он Алёну убил раньше? Она не вписывается в график маньяка.

– Выясним.

Егор Петрович! – послышался чей-то голос.

– Я здесь, – откликнулся следователь.

К нам подошли двое мужчин в полицейской форме. Один, лет пятидесяти, невысокий, лысый, выглядел неопрятно: пуговицы на его объемистом пивном животе расстегнулись, в прореху выглядывала серая майка. Другой – молодой, стройный, розовощекий выглядел элегантно. Только большая лопоухость всё портила, делая его лицо смешным и несерьёзным.

– Вам звонят из Апшеронска. – Мужчина вытер лысину несвежим носовым платком.

Лопоухий заинтересованно посмотрел на меня.

– Александр Васильевич, это Настя, сестра, найденной вчера девушки. – Следователь повернулся ко мне. – А это участковый села Вереево. – Вдруг чего обращайся к нему. Запиши его телефон. Продиктуйте ей, – сказал Егор Петрович пузатому недоразумению в форме. – А этот юноша его помощник Владимир, – следователь кивнул на ушастика. – К нему тоже можешь обращаться. Володя, скажите Насте свой номер, на всякий случай.

Я записала в память мобильника названные номера. Мужчины ушли. Попыталась отклеиться от стены и не смогла: ноги не держали.

«Вот, блин, сыщица! Возьми себя в руки», – отругала я себя.

На негнущихся ногах смогла доковылять до скамейки и рухнула на неё рядом с сидящим алкашом. Сейчас мне было всё равно где сидеть, лишь бы прийти в себя и отправиться к дому бабы Поли.

– Что влипла? Посадят? Не расстраивайся, в тюрьме тоже люди живут, – посочувствовал мужичок.

Я удивлённо покосилась на него, невольно отмечая, приятный мягкий баритон.

«Не пропил голос, надо же», – подумала я.

– Сестру у меня убили. Опознавала её по фотографиям, – мой голос дрогнул.

– Ах ты, горемыка. На глотни. – Мужик сунул мне чекушку, аккуратно открыв непочатую бутылку водки.

– Не пью.

– А я пить и не предлагаю, только глотнуть, прийти в себя.

Я взяла бутылку и сделала глоток. Жидкость обожгла горло, меня передернуло от отвращения.

– Какая гадость! – Я опустила голову, пытаясь остановить слезы. Соленые капли упали на грязный асфальт.

– Вот она развращенная сельская молодежь с утра хлещет водку, – послышался чей-то голос.

Я подняла голову и замерла с бутылкой в руке. По улице двигалась целая кавалькада всадников на знакомых мне лошадях. Блондинка в щеголеватом костюме, сильно похожем на «амазонку» английских леди презрительно смотрела на меня. Она ехала на белой лошади, такое красивое животное я видела впервые. Рядом с ней я заметила Ангела на вороном жеребце.

«Вот гадство, откуда они взялись? – подумала я, чувствуя как лицо и шею, заливает краска.

Матвей молча посмотрел на меня. Шатенка, едущая чуть позади этой пары, на роскошной каурой кобыле, не преминула уколоть:

– Не удивлюсь, если окажется, что рядом с ней её бойфренд.

Мужичок хмыкнул и показал девушке средний палец. Я демонстративно сделала ещё пару глотков под неодобрительным взглядом Ангела.

– Спасибо. Мне полегчало. – Я отдала доброхоту бутылку. С грустью провожая всадников взглядом.

– Зови меня Серега и не обращай внимания на этих финтифлюшек, – посоветовал новый знакомый. – Если ты упадешь – поднимешься, а они никогда.

– Да вы, Серега, философ. Спасибо за сочувствие.

А ведь мне, и правда, полегчало. Тошнота отступила, камень в груди превратился в кипящую злость на убийцу, погубившего Алёну

«Найду тебя, сволочь, и ты заплатишь», – пригрозила я неведомому врагу.

Полина Андреевна встретила меня, сидя у раскрытого окошка кухни.

– Прогулялась?

Я кивнула. Прошла в дом и легла на кровать. Так плохо мне никогда ещё не было. Проснулась с больной головой. Посмотрела на часы – прошёл час, а показалось, проспала весь день. Ужасно хотелось пить. На кухне баба Поля ела борщ. Она принялась нахваливать его. Соблазнительный запах витал в комнате. Я махнула рукой.

– Ладно, наливайте.

Старушка повела носом.

– Мне кажется или от тебя спиртным несёт? – скривилась она.

– Вам не кажется. Я опознавала сестру, а это не очень радостное событие, – Улыбчивая, симпатичная бабулька сейчас раздражала меня.

– Боже мой, та бедняга, которую нашли вчера – твоя сестра? – Она всплеснула пухлыми ручками. – Но люди говорили, что пропала девушка из ансамбля. Я помню её, красивая такая… вы совсем не похожи…

– И всё же она моя сестра. Погодите-ка, вы её видели?

– Да. – Баба Поля встала из-за стола, нарезав хлеб, добавила его в хлебницу.

Я выжидательно смотрела на неё. Старушка уселась на стул и продолжила:

– Девушки в нашем клубе дали один концерт, а после попросили пожилых людей остаться и помочь им записать старинные песни. Только зря. Никто в нашем селе не знает этих песен, по строчке только и напели.

Я сказала: «Сходите к Феодоре, может, она вспомнит песни своей молодости».