Страна радости - Стивен Кинг

– Моя мать умерла, и я единственный ребенок, – мрачно ответил я.

– Мне без разницы, кто ты в обычном мире, – отмахнулся Лейн. – Но здесь «Страна радости». Шоу. И ты один из нас. А это означает, что мы имеем право заботиться о тебе, хочешь ты этого или нет. Поэтому давай ешь.

– И ешь много, – поддакнула Роззи. – Сейчас, в полдень, весь день. И старайся есть что-нибудь помимо жареных кур. Поверь мне, там инфаркт в каждой ножке. Пойди в «Лангуст» и скажи, что хочешь взять навынос рыбу и салат. Скажи, пусть положат двойную порцию. Быстро набери вес, чтобы не выглядеть Живым скелетом в дешевом ярмарочном балагане. – Она повернулась к Лейну. – Это девушка, точно тебе говорю. Видно невооруженным глазом.

– Что бы то ни было, прекращай чахнуть, твою мать.

– Разве можно так говорить в присутствии дамы? – Роззи вновь трансформировалась в Фортуну. Еще чуть-чуть – и мы услышим: Именно этофо хотят пгизгаки.

– Да брось ты, – фыркнул Лейн, развернулся и направился к «Колесу».

После его ухода я посмотрел на Роззи. В матушки она не слишком годилась, но больше у меня никого не было.

– Роз, неужели все знают?

Она покачала головой:

– Нет, для большинства старожилов ты всего лишь очередной салага… хотя и не такой зеленый, как три недели назад. Но многим здешним ты нравишься, и они видят: что-то не так. Твоя подруга Эрин, к примеру. Твой друг Том. – Слово «друг» в ее исполнении больше напоминало «тгук». – Я тоже твоя подруга, и как подруга могу сказать тебе, что сердце ты не подлатаешь. На это способно только время. А вот подлатать тело тебе по силам. Ешь!

– Вы говорите, как еврейская мама из анекдота.

– Я и есть еврейская мама, и, поверь мне, это не анекдот.

– Анекдот – это я. Все время о ней думаю.

– С этим ничего не поделаешь, по крайней мере сейчас. Но ты должен повернуться спиной к другим мыслям, которые иногда приходят к тебе.

Думаю, у меня отвисла челюсть. Точно не уверен. Знаю только, что вытаращился на нее. Люди, занимавшиеся предсказыванием судеб так же долго, как Роззи Голд – на Языке их называли ладуньями за умение гадать по ладони, – могли читать твои мысли, обставляя все так, будто владеют телепатией, но на самом деле пристально наблюдая за выражением лица.

Хотя не всегда.

– Я не понимаю.

– Перестань слушать свои ужасные записи, это ты понимаешь? – Она строго посмотрела на меня, потом рассмеялась при виде моего изумления. – Роззи Голд может быть еврейской мамой и бабушкой, но Мадам Фортуна видит многое.

Многое видела и моя домохозяйка, и я выяснил позже – после того как увидел Роззи и миссис Шоплоу на ленче в Хэвенс-Бэй в один из редких выходных Мадам Фортуны, – что они близкие подруги и знакомы уже много лет. Миссис Шоплоу раз в неделю вытирала пыль и пылесосила в моей комнате, а значит, видела мою коллекцию записей. Что касается остального – знаменитых суицидальных мыслей, иногда навещавших меня, – почему бы женщине, большую часть жизни наблюдавшей человеческую природу и выуживавшей психологические зацепки (теллы на Языке и в покерном мире), не догадаться, что легкоранимый молодой человек, только-только получивший отставку, может раздумывать о таблетках, веревке и подводных течениях?

– Буду есть, – пообещал я. До Первого петуха у меня хватало дел, но прежде всего мне хотелось расстаться с Роззи, прежде чем она окончательно добьет меня, сказав что-то вроде: Ее имя Фенди, и ты по-пгежнему видишь ее, когда мастугбигуешь.

– И еще: выпивай большой стакан молока перед сном. – Она назидательно подняла палец. – Не кофе – молока. Будешь лучше спать.

– Стоит попробовать, – согласился я.

Мадам Фортуна вновь превратилась в Роз.

– В день, когда мы встретились, ты спросил, вижу ли я в твоем будущем красивую женщину с темными волосами. Помнишь?

– Да.

– И что я ответила?

– Что она в моем прошлом.

Роззи кивнула один раз, твердо и решительно.

– Так и есть. И когда тебе захочется позвонить ей и умолять о втором шансе – а тебе непременно захочется, – прояви характер. Прояви хоть каплю самоуважения. Кроме того, не забывай, что междугородние звонки стоят дорого.

Будто я сам не знаю, подумал я.

– Послушайте, мне действительно надо идти, Роз. Полно дел.

– Да, это будет тяжелый день для всех нас. Но прежде чем ты уйдешь, Джонси… ты уже видел того мальчика? С собакой? Или девочку в красной шапочке и с куклой? При нашей первой встрече я говорила тебе о них.

– Роз, я видел миллион детей за последние…

– Значит, еще нет. Ладно. Они обязательно появятся. – Она выпятила нижнюю губу и дунула, потревожив торчавшие из-под шарфа волосы. Потом сжала мое запястье. – Я вижу, что тебя ждет опасность, Джонси. Опасность и печаль.

Я подумал, что сейчас она добавит: Берегись темного незнакомца! Он ездит на одноколесном велосипеде. Но Роззи отпустила меня и указала на «Дом ужасов».

– Какая команда наводит чистоту в этой кошмарной дыре? Не твоя?

– Нет, команда «Доберман». – Доби также отвечали за два соседних аттракциона, «Особняк кривых зеркал» и Музей восковых фигур. Вот и все, что связывало «Страну радости» с жутковатыми ярмарочными шоу прошлого.

– Хорошо. Держись от него подальше. Там живет призрак, а юноше с дурными мыслями визит к призраку нужен ничуть не больше, чем мышьяк в зубном эликсире. Сечешь?

– Да. – Я посмотрел на часы.

Она поняла и отступила на шаг.

– Жди появления этих детей. И будь осторожнее, дружок. Над тобой витает тень.

* * *

Признаю, Лейн и Роззи как следует встряхнули меня. Я не перестал слушать «Дорз» – во всяком случае, не сразу, – но заставил себя больше есть и начал выпивать по три молочных коктейля в день. И почувствовал, как новая энергия вливается в меня, будто кто-то открыл кран на полную мощь. Особую благодарность за это я ощутил во второй половине Четвертого июля. «Страна радости» накачалась, и я надевал шкуру десять раз, поставив рекорд всех времен.

Фред Дин самолично пришел ко мне, чтобы сообщить расписание выступлений и передать записку старого мистера Истербрука. Если устанешь, прекращай немедленно и скажи капитану команды, чтобы нашел замену.

– Все будет хорошо, – заверил я его.

– Возможно, но обязательно покажи записку Папане.

– Как скажете.

– Брэду ты нравишься, Джонси. Редкий случай. Обычно он не замечает салаг, пока кто-нибудь не напортачит.

Мне он тоже нравился, но Фреду я этого не сказал. Подумал, что это будет выглядеть подхалимством.