Zombie Fallout. Апокалипсис - Марк Тюфо

– Пап? – снова спросил Джастин.

Ему хотелось, чтобы это противостояние закончилось.

– Опусти винтовку. Алекс, вези нас отсюда, и поживее, – сказал я, не отрывая взгляда от зомби.

Тут я услышал, как Сплиндер тихонько охнул – он увидел то же, что и я. Зомбодева кивнула, словно благодарила нас за то, что мы оставили ей жизнь. Я содрогнулся, но никто из сидящих в фургоне ничего не заметил. Теперь, оглядываясь назад, по прошествии всего лишь несколько коротких недель, я сожалею, что не позволил Джастину пристрелить ее.

Когда самообладание вернулось ко мне, я объяснил этот «кивок» воздействием стресса и вообще обманом зрения. Но в глубине души я понимал, что обманываю себя. Хотелось бы мне, чтобы и Сплиндер ничего не заметил. Было бы намного легче отмахнуться от этого, если бы не еще один свидетель.

– Алекс, сворачивай у «Лоуис», – сказал я дрожащим голосом.

К счастью, все остальные внимательно изучали окрестности и не заметили, что мой голос стал выше на октаву.

– Майк, ты же слышал Джеда – сначала надо раздобыть еду, а уже потом набрать пиломатериал для башен, – воспротивился Алекс.

– Да, что же еще Джед мог сказать. Старый пень не проторчал ни смены на этих проклятущих лестницах. Я едва могу заснуть от боли в ногах.

Алекс открыл было рот для возражений, но я его перебил.

– Алекс, я знаю, что делаю. В любом случае, сколько провизии, по-твоему, нам удастся сюда втиснуть? Объезжай магазин сзади. Готов поспорить, что у них там найдется фура побольше. Мы сможем загрузить туда все материалы и провиант на год вперед.

– Майк, но я не умею водить фуру, – проныл Алекс.

– Не мельтеши, – сказал я, озаряя его самой лучезарной и фальшивой из своих улыбок. – Я водил фуру в те времена, когда служил в морской пехоте.

Алекс взглянул на меня с легким сомнением; и, если бы он пялился чуть дольше, я бы раскололся и предложил забыть весь этот чертов план.

Мой получасовой опыт вождения большой фуры начался с пари, заключенного с приятелем-морпехом. Мы всю ночь бухали в кабаке базы, а под утро отправились к казармам. Мы как раз проходили мимо оружейного склада, когда обнаружили на парковке здоровенную фуру в камуфляже.

– Спорю, что ты не сможешь подкинуть нас домой на этой фигне, – бросил мне вызов мой брат во хмелю Чак Блейлок.

– А вот и смогу, – выпалил я, протискиваясь сквозь запертые ворота.

– Какого хрена ты делаешь? – спросил Чак, словно уже забыл, что пять секунд назад поспорил со мной.

Он и правда забыл, но, к сожалению, моя кратковременная память была не такой паршивой. Я взобрался в кабину и включил зажигание, чтобы прогреть запальные свечи. В ключах не было необходимости – как и во всех армейских машинах, ключей тут не предполагалось. Было бы как-то нехорошо, если бы в пылу сражения водителя убили или взорвали, и ключи сгинули бы вместе с ним. Вы уловили суть, так? В общем, через полминуты после того, как я пробрался сквозь ворота, грузовик ожил. Я рывком тронулся вперед.

– Вот дерьмо, тут целая куча передач, – пробормотал я.

Конечно, я уделял больше внимания коробке передач, чем воротам, и почти не заметил, как снес их с петель. Двигатель заглох, и Чак влез в кабину на пассажирское сиденье.

– Как раз вовремя, – сообщил он, после чего начал тихо похрапывать.

До казарм надо было проехать всего две улицы, но я был так пьян, что потерял всякое чувство направления. Когда нас остановили восемь «Хаммеров» с военной полицией, я был уже в десяти милях от дома, раздолбал три машины и одну караулку. В общем и целом, не столь уж прекрасное завершение прекрасной ночки. На трибунале ответственный офицер, полковник Ларет, сделал мне поблажку. В первую очередь потому, что фура, которую я угнал, не подняла на воздух половину штата. Мы и понятия не имели, что грузовик был набит взрывчаткой «С-4». По справедливости, меня могли бы приговорить к пожизненному заключению в «Ливенворте»^[27] только за это. Когда все закончилось, я лишился двух полосок (разжалован из сержантов в ефрейторы), трехмесячного оклада, и на год застрял в казармах. Чака лишили одной полоски только за то, что он залез в кабину. Еще его перевели на другую базу – в Японию, на Окинаву – чтобы впредь мы не могли сеять хаос вместе. Я, конечно, дико скучал по Чаку, но уж лучше так, чем пожизненное в «Ливенворте» – которое вообще-то равнялось семи годам заключения, учитывая тяжелый труд. В общем, если коротко, то технически я водил большую фуру… хотя у меня и не сохранилось никаких воспоминаний об этом.

Как оказалось, за «Лоуис» было припарковано три грузовика. Два все еще загруженных, а третий выглядел так, будто его только что закончили разгружать. Этот-то и был нам нужен. Мы рассредоточились по погрузочной платформе – к счастью, эта была освещена ярко, как улица майским днем. Свет порадовал нас, а вот то, что мы увидели – нет. Здесь, похоже, состоялся краткий, но кровопролитный бой. Кое-кто из зомби умер вторично, как и многие из водителей и грузчиков. Они дрались цепями, монтировками и даже швабрами. Весь пол был залит кровью.

Единственным признаком жизни тут было непрерывное жужжание мух. Что интересно, мухи, которых я считал самыми мерзкими созданиями на земле наравне с тараканами, не желали иметь ничего общего с зомби. Они сплошным ковром покрывали тела людей, но на зомби ни одна даже не уселась. Даже летающие тараканы знали, что этого делать не стоит. Я был рад, что на дворе было начало декабря, а не пышущий жаром август – вонь и сейчас шибала в нос. Не хотелось даже представлять, каково бы это было при тридцати семи градусах. Я подумал, что неплохо было бы оттащить тела с погрузочной платформы на парковку, но потом понял, что особого смысла в этом нет. В самом магазине наверняка валялась еще куча трупов, а тратить драгоценное время на уборку мы не могли.

Я оставил Сплиндера охранять тылы, а остальные двинулись в магазин. Когда я миновал большую вращающуюся дверь, то обнаружил, что внутри зловоние куда сильнее, чем на продуваемой ветерком платформе. Я подал нашему маленькому отряду знак к отступлению. Лица их были искажены изумлением и страхом. Пришлось успокоить желудок, несколько раз глубоко вдохнув тот самый воздух, который раньше казался мне таким вонючим.

– Надо достать «Викс» или что-то в этом роде, чтобы перебить запах, – сказал я, когда понял, что могу, наконец, говорить, не мешая слова со рвотой.

Несколько минут мы разрывали товар, но вожделенная мазь так и не нашлась. Зато Тревис в большом количестве обнаружил какой-то одеколон. Мы соорудили банданы, пропитали их одеколоном и вернулись к вращающимся дверям в обличье самых благоуханных бандитов по эту сторону Миссисипи. Аромат «Туалетной воды Смерти» будет преследовать мои обонятельные нейроны до конца моих дней. Плюс вращающихся дверей – кроме того, что их можно было заклинить в открытом состоянии и проветрить зал – состоял в том, что они позволили зомби убраться из магазина. Конечно, в долговременной перспективе это ничего хорошего не предвещало, но прямо сейчас немало нас обрадовало. Но все же мы тщательно обыскали магазин, прежде чем начать собирать припасы – просто на тот случай, если где-то еще бродили неупокоенные тихушники.