Химера - Александр Варго

В разговоре с прокурором района Горюнов сказал, что собирается объединить дела Дарьи Мироновой и Марины Бевенис.

– Случаи очень похожие, – объяснял он в телефонную трубку. – Один и тот же берег Истринского водохранилища. Между пляжами отеля и поселка пятьсот метров. Обе жертвы – молодые девушки. Исчезли при схожих обстоятельствах, во время купания.

Прокурор долго молчал, размышляя.

– Основания у тебя слабоваты. Может оказаться совпадением.

– Предлагаете подождать, пока всплывут останки второй девушки? – разозлился Горюнов. – А если она еще жива?

– Серийный убийца, значит, – задумался прокурор. – Ну а каким способом совершено похищение? Преступник засунул жертву в подводную лодку?

– Способа я пока не понимаю. Но я носом чую, Алексей Кондратьевич.

– Нос у него… – пробурчал прокурор. – Ладно. Работай.

На утреннем совещании оперативно-поискового штаба Горюнов поручил местному угрозыску проверить всех окрестных пьяниц, бездомных и бандитов. Может, кто-то вел себя странно в последнее время. Может, они видели что-то странное. Может, в округе появились новые подозрительные лица. Теперь, когда в происшествиях появились признаки серийно совершаемого преступления, такую работу нужно было провести.

За всей суматохой Горюнову никак не удавалось сформулировать задание для помощника, молодого стажера Вани Трунова, которого он собирался отправить в столицу для выяснения личности пропавшей девушки и заодно разузнать о Дмитрии Савичеве – кто такой, чем живет, с кем общается. Особенно интересовало его алиби в ночь исчезновения Мироновой.

Горюнов не считал Митю главным подозреваемым, как сказал ему об этом в глаза. Молодой предприниматель, отдыхающий с семьей в отеле, не выглядел как организатор или соучастник зверского преступления. Да, струсил. Да, путался в показаниях, чем немало разозлил следователя – оттого Горюнов его припугнул. Но Савичев в момент происшествия был на виду, а реальные преступники обычно скрывают свои действия. В общем, вряд ли он виноват, хотя поводок подозрения нельзя отпускать – все-таки Савичев видел жертву последним и находился рядом с ней в момент исчезновения.

Пока Горюнова кружила утренняя кутерьма, стажер по своей инициативе доехал до отеля и пообщался с женой Савичева.

– А вы в курсе, что Савичев – зять Абрамова? – сказал он, входя в кабинет и подставляя лицо под вентилятор.

Горюнов, который заваривал кофе, пролил кипяток мимо кружки.

– Савичев женат на дочери хозяина отеля? – уточнил он, стирая старыми бланками лужу со стола.

– Совершенно верно, Андрей Павлович. Я звонил в паспортный стол. Девичья фамилия супруги – Абрамова. Девка, конечно, огонь. Рта не дала раскрыть – запугала, застращала. Но все необходимое я выяснил.

Горюнов выбросил в корзину мокрый бумажный комок, опустился в кресло и задумался. Подозрения в отношении Савичева таяли на глазах. Как-то не вязалась эта личность с грязной историей о расчлененке. Наоборот, Савичев все больше выглядел фигурой, случайно оказавшейся на месте преступления.

– Так проверять алиби Савичева или не надо? – спросил Ваня.

Горюнов отхлебнул горячего кофе.

– Проверь. На всякий случай.

* * *

Эффектно сложив стройные ноги, Натали лежала в шезлонге и оглядывала пляж сквозь солнцезащитные стекла Ray-Ban. Рядом в песке возилась Маруся. Митя отправился за напитками.

В полдень на пляже яблоку было негде упасть. Купальная зона пестрела от рук и голов, напрашиваясь на сравнение бочки с сельдями. За красно-белой нитью поплавков скользили прогулочные лодки и водные велосипеды. Курортная идиллия. Ни намека на то, что вчера за причалом утонула девушка. Песок, истоптанный операми и криминалистами, разровняли пляжные мальчики. Ленты ограждения сняли. Правда, ниже по течению опять появился катер МЧС с водолазами, но народ не обращал на него внимания. Отельная жизнь продолжалась, будто ничего не случилось. Будто муж Натали не числился подозреваемым, а она сама не имела утром неприятный разговор с помощником следователя.

Утром Митя сообщил, что решил остаться в отеле, объяснив вчерашний срыв стрессом. Натали поздравила мужа с трезвым решением. Они позавтракали как ни в чем не бывало и выбрались на пляж. Натали изо всех сил делала вид, что этот день ничем не отличается от остальных. Однако кое-что изменилось.

Несмотря на жару, Митя больше не подходил к воде. Она знала о его фобии, но раньше он с ней боролся – купался на мелководье, учил Марусю плавать в нарукавниках. Сегодня же не отходил от шезлонга. Слушал «Эхо» через наушник, читал электронную книгу, но ни одним из занятий не мог увлечься надолго.

Окончательно измучившись, он надел рубашку и сказал, что пойдет в лобби-бар что-нибудь выпить – сил нет торчать на пляже. Она заказала себе минеральной воды Perrier и морковный сок для Маруси. После его ухода Натали полежала еще немного, поправила панамку дочери, чтобы бешеное солнце не напекло ребенку голову, и достала из сумки коробку с инструментами: катушкой с нитью, набором крючков, ножницами и челноком из слоновой кости…

Плетением кружев фриволите Натали увлеклась еще на третьем курсе филфака. Вязание было отличной разрядкой: помогало занять руки и освободить голову от забот.

Разложив инструменты на пляжном столике, супруга Мити продолжила работу над детской шапочкой из белоснежной хлопковой нити, украшенной серебристым бисером. Шапочка предназначалась не столько для прелестной Марусиной головки, сколько для участия в ежегодном конкурсе Knitting Club[1], в котором состояла Натали. В прошлом году ей не хватило нескольких голосов, чтобы взять первый приз, однако нынче она собиралась заткнуть за пояс всех претенденток.

Конкурс, награждение и банкет пройдут послезавтра на Пречистенке, где Натали собиралась непременно быть. Она уже договорилась с мамой, что Маруся в этот день останется у нее. А Митя обещал ее отвезти.

Натали работала быстро и уверенно. Челнок в руках мелькал, пальцы, растягивающие нити, исполняли замысловатый танец. Краем глаза Натали следила за дочерью и попутно отмечала обращенные на себя мужские взгляды. Ее увлечение, кроме материальной пользы, выглядело чертовски сексуальным.

Сказать по правде, Натали стремилась на курорт не только для того, чтобы отдохнуть от города и обязанностей молодой мамы, как она объяснила это Мите. В первую очередь она хотела доказать себе, что рождение дочери ее не испортило, что она по-прежнему молода и привлекательна. Зимой Натали усердно занималась в спортзале, возвращая фигуре стройность, потерянную после родов. Пот был пролит не зря, и теперь она без стеснения показывала окружающим затянутую в бикини грудь, стройные бедра, а также главный предмет гордости – подтянутый плоский животик, на котором с лупой не найти ни растяжки, ни жиринки…

Она остановилась, чтобы заменить катушку. Мимолетом взглянула на водохранилище. И застыла.