Большая книга ужасов – 86 - Мария Некрасова

Я прыгнула в машину и помчалась на крик. Кричали со стороны озера, явно кто-то из этих. Господи, что ж там такое?! На эмоции парни явно скупы – значит, не увидели чего, а сами… Если бы кого-то подстрелили, я бы слышала выстрел. Капкан? Ерунда, но, с другой стороны, тут ловили мишку… У детского лагеря? Ерунда – но что тогда?

…А на капкан похоже! Я волонтёрила в тайге, я видела, что делает с ногой медвежий капкан. Какой козёл его поставил у детского лагеря, вопрос отдельный, но суть в том, что тут любой завопит. Ох, не подъеду! Проеду сколько можно, оставлю машину с включёнными фарами…

Перед капотом возникла плотная стена сосен, я бросила машину и побежала к озеру, не включая фонарь на телефоне – фары отлично всё освещали. Уши ещё сверлил этот заунывный хор, он, по-моему, и не умолкал с тех пор, как я в лесу.

На берегу стояли почему-то три фигуры: одна у самого озера, две поближе ко мне. Та, что ближе к озеру, странно дёргалась, как будто под током, хлопала себя по бокам, словно убивая невидимую мошкару, и вопила. Те, что ближе ко мне, стояли как истуканы и молча смотрели. Они даже не вздрогнули от моих шагов, хотя я опять споткнулась и влетела в спину Петровичу:

– Ты чего здесь?

Он не ответил. Рядом с ним стоял Второй, тот вообще не заметил меня. А в озере по щиколотку, даже не замочив брюк дико выплясывал Первый. И орал.

На его лицо падал свет фар, и я прекрасно видела вытаращенные глаза, пот и неровные передние зубы. Его одежда была чистой, только на лице проступали тоненькие царапины, как от кошки. Много-много, они алели бусинками крови и выглядели совершенно несерьёзно, парень хлопал по ним руками, хватал себя за ноги… От мошкары так не орут! Я шагнула к нему, светя телефоном под ноги: озеро, вода, песочек, ноги… Точно не капкан.

– Да что?!

– А чёрт его знает! – проснулся Петрович. – Эй!

Я опять глянула вниз: ну, в воду-то точно никто капкан не поставит. Петрович шагнул к парню, схватил его за руку, дёрнул к себе. Тот послушно шагнул как манекен, споткнулся, свалился на берег, да так и остался лежать, глядя перед собой пустыми глазами. Ноги его странно дёргались, как если бы он пытался сбросить ботинки, руки ещё хлопали по лицу и бокам, глаза… Ах, чёрт!

Тут завопила я.

– Да что с тобой?! – Петрович деловито сдёрнул с него ботинок, и я увидела серый носок с тонкими ржавыми полосками крови.

Петрович сдёрнул носок, подсвечивая себе телефоном. Первый взвыл, дёрнул ногой, выбил телефон. Второй очнулся наконец и, подбежав с фонариком, осветил эту жуткую ногу. Вся ступня, насколько было видно, оказалась покрыта тонкими царапинами, внутри которых шевелилось что-то живое.

Я включила свой телефон и поднесла ближе, думая, что мне показалось. Мельчайшие, как молотый перец, чёрные песчинки шевелились в ранках, проникая всё глубже, разъедая плоть до кости. Парень опять дёрнул ногой, лягнул меня в живот, и я полетела кувырком обратно в озеро.

Холодная вода накрыла с головой. Я хлебнула, вскочила, тут же навалился кашель, и несколько секунд я пыталась прокашляться, не сводя глаз с огромной орущей раны, которую теперь представлял собой Первый. Лица уже не было: царапины, такие же, как на ногах, покрывали его полностью. Одет он был плотно, но даже сквозь толстовку уже проступали полоски крови.

– Что это вообще?! – завопил на меня Второй. – Тащи йод!

Я даже не успела подумать, что он дурак, и рванула как миленькая в машину за аптечкой. Какой йод, зачем йод? Я тупо бежала к машине, собирая носками прошлогоднюю хвою (так и не обулась), радуясь, что хоть что-то делаю, а не стою просто так, как эти. Аптечка… В багажнике. Открыла багажник, больно оцарапалась шальной веткой. Нашарила аптечку, закрыла багажник, споткнулась о Сашку…

Сашка стояла у машины с таким невинным видом, что пристукнуть хотелось.

– Кто там так кричит, Ляля Евгеньевна?

– Этот… Марш в салон! – Несколько секунд я пыталась затолкать в машину девицу вдвое легче себя – и ни черта у меня не вышло. Сашка стояла намертво:

– Мне страшно, я лучше с вами!

– Нельзя со мной!

Она вывернулась и отскочила на несколько шагов:

– Я тогда вообще убегу.

– Останься в салоне, говорю! Там опасно!

– А здесь? – Сашка вцепилась в мою руку, держащую бесполезную аптечку. – Кто-то в капкан попал, да?

Крик уже переходил в хрипы. Стряхнув с руки болтающуюся Сашку, рванула в кусты к этим, прекрасно понимая, что ничего не сделаю со своим йодом и что глупо Сашку оставлять, пусть уж со мной… И будет смотреть на это?!

– Я тебе всыплю, если не вернёшься к машине!

Петрович и Второй уставились на меня. Под ногами у них на берегу лежала груда окровавленных тряпок, увенчанная почти обглоданным черепом.

– Да что я сделала бы с йодом! Надо было сразу «Скорую»…

Сашка ошарашенно таращилась на то, что осталось от Первого. От тела поднялся рой мелкой мошкары не мошкары – точек, тех самых чёрных точек. Они бесшумно поднялись в воздух и слились в огромное пятно черноты. Я отпрянула, Петрович выругался, Второй тоже издал какой-то звук. Пятно медленно поднималось в небо. Оно уже цепляло верхушки сосен, уходило в сторону, как облако медленно уплывая над лесом. Я запоздало заметила, что небо начало светлеть.

– Вот и с кошкой так же было, – пробормотала Сашка.

– Не смотри! – Я запоздало закрыла ей глаза и повела обратно к машине. Сашка не сопротивлялась.

* * *

Уже у самой машины нас догнал Петрович и велел мне возвращаться, как только отвезу Сашку. Я обещала. Сашка сидела на переднем сиденье и икала, глядя перед собой вытаращенными глазами. Она молчала, и это было хуже всего. Меня тоже не особо тянуло болтать после увиденного, но я взрослая, я справлюсь, а эта… Допустим, самого интересного она не видела, но всё равно: обглоданный череп не лучшее зрелище для подростка. И при чём здесь вообще кошка?

– Что ты говорила про кошку?

Сашка не ответила. Ничего, потом. Что мы обсуждаем, когда тут такое!

– Думаю, мы сразу поедем к психологу.

Молчит.

– Сама бы съездила, да надо ждать врачей, полицию, кого там ещё…