Иоганн Кабал, некромант - Джонатан Л. Говард

Костлявый поставил костлявый локоть на костлявую коленку и положил сверху на костлявую ладонь костлявый подбородок.

– И что за журнальчики? «Дерматология сегодня» или что-то в этом роде? – поинтересовался он любезно.

– Да я не о таком зуде. Найди Лейлу и отправь ее на станцию. Только проверь, чтобы она надела пальто.

– Лейлу? Латексную Лейлу? Но зачем, босс?

– Она сделает ему предложение, от которого он не сможет отказаться, – ответил Кабал и улыбнулся так зловеще, что Костлявый порадовался – хорошо, что у него на голове нет волос, которые могли бы встать дыбом.

– А пока, – продолжил некромант, – начинайте разгрузку. Мы расположим цирк на лугу, вон там.

– Ты получил разрешение?

– Мне не нужно разрешение. – Снова эта улыбка. – Если кто-то выступит с претензиями, отправь их ко мне.

А желающие выступить с претензиями нашлись. Фермер, этак лет за пятьдесят, с красным лицом, ворвался в кабинет Кабала и завел ужасно скучную бессвязную речь о сельском хозяйстве и законах этой страны. Кабал внимательно его слушал, а если быть точным, внимательно на него смотрел: у фермера были очень любопытные надбровные дуги, которые редко встретишь у людей. Сам того не осознавая, Кабал принялся набрасывать их на листке бумаги, а фермер все продолжал негодовать. Когда гость увидел, что Кабал водит карандашом по бумаге, он разошелся еще сильнее и потребовал сказать, что это Кабал там записывает.

– Процент от сделки, который вы получите за аренду земли, – ответил некромант. – Я подумывал о двадцати пяти.

– Чистыми или грязными? – подозрительно спросил фермер.

– Чистыми.

– Тридцать процентов.

– Давайте обойдемся без той части, где мы пытаемся друг друга обжулить. Двадцать семь.

– Тридцать, – настаивал фермер с растущим энтузиазмом.

– Но вы сами сказали, что земля под паром – посевов на ней нет. Вы ею даже не пользуетесь.

Фермер сощурился и упрямо посмотрел на Кабала – тот пожал плечами, спокойно признавая капитуляцию.

– Вижу, мне не удастся вас переубедить. Что ж, ладно, тридцать так тридцать.

Он потянулся через стол и пожал фермеру руку. Гость уже самодовольно уселся на стул напротив. Кабал отпер ящик стола и вытащил из него напечатанный мелким шрифтом контракт.

– Боюсь, мне понадобится ваша подпись, вот здесь. Не волнуйтесь, – добавил он, заметив выражение лица гостя. – Сборщики налогов ни за что не узнают о нашей маленькой договоренности. Документ нужен мне для личной отчетности и для главного офиса.

Фермер взял лист пергамента и внимательно изучил его. Кабал изобразил на лице полное безразличие, хотя в глубине души он радовался, что Артур Трабшоу остановился на четырехкеглевом жирном курсиве, который оказался совершенно нечитабельным.

Кабал лично прочел весь контракт, вооружившись лупой ювелира, и к своему удовольствию обнаружил, что подписывающей стороне совершенно необязательно было точно знать, что именно она подписывает, – контракт все равно вступал в силу. Выяснив это, некромант задумался над более прямыми способами добыть подписи, однако все они показались ему грубыми и опасными. Только не хватало, чтобы в этот жизненно важный и неповторимый год за ним повсюду гонялись блюстители закона и порядка, а то и полиция сидела на хвосте. Нет уж, он будет играть в игры Сатаны по правилам. Хотя иногда, если представится ситуация вроде нынешней, можно немного и смухлевать.

– Что это за раздел – «Заполняется анафементом»? – фермер снова косо смотрел на Кабала. – Что за анафемент?

– Просто устаревший юридический термин. Наверное, сохранился со времен средневекового права. Не желаете выпить? – некромант сделал шаг к шкафчику со спиртным.

– Ага, виски с водой. И не слишком разбавленный, – бросил фермер, тем временем подписывая контракт.

Кабал передал ему стакан, забрал договор и надежно запер его в ящике стола.

«Минус один – осталось девяносто девять», – подумал он.

На лугу быстрыми темпами возводили цирк – рабочим Кабала чужды были человеческие потребности вроде постоянных перекуров и перерывов на чашку чая, что значительно ускоряло процесс. Словно гигантские грибы вырастали шатры, от которых тянулись канаты-растяжки, и временные деревянные здания. Везде красовались яркие плакаты, которые должны были завлекать и восхищать зрителей.

Среди всей этой кипучей активности вышагивали Кабал и рядом с ним Костлявый. Некромант не понимал, почему нужно делать именно так, но беспрекословно следовал схеме, которую нарисовал Хорст, а уж тот выглядел абсолютно уверенным в своих решениях.

– Это наша первая остановка. В чем-то мы все равно ошибемся. Но извлечем из этого урок.

«До чего же Хорста тянет на эти раздражающе избитые фразы», – думал Кабал.

Некромант и его помощник дошли до каллиопы. Этот огромный, украшенный резьбой механический музыкальный инструмент занимал целый вагон во время их путешествия. Из ярко выкрашенной деревянной основы со множеством завитушек вверх тянулись величественные органные трубы, напоминающие мортиры в стиле барокко. Спереди располагалась модель сцены, на которой механические куклы держали муляжи инструментов. Ближе всех к краю стоял дирижер с палочкой. Его фигуру изготовили гораздо тщательнее, чем фигуры остальных музыкантов: автор запечатлел дирижера весело подмигивающим публике. «По крайней мере, – подумал Кабал, – это задумывалось как веселое подмигивание». Хотя лично ему взгляд дирижера казался недобрым. Позади каллиопы о чем-то спорила толпа монтажников.

– В чем проблема? – поинтересовался некромант. – До захода солнца меньше часа. К этому времени каллиопа должна играть.

К нему подошел один из работников. В руках он комкал кепи.

– Мы не можем установить музыку, – стыдливо признался он. – Инструмент не играет, как бы мы ни старались. А если что-то и получается, то вот они не дают использовать пар от двигателя.

– Кто они? – спросил Кабал.

Монтажник указал на махину локомотива. Из кабины торчали Деннис и Дензил с безумными улыбками на лицах. Создавалось впечатление, будто доставлять людям неприятности входит в их обязанности. Дензил радостно махал рукой; некромант заметил, как с левого предплечья отслаиваются куски плоти. «Нужно с ним что-то делать, а то он распугает всех клиентов. Точнее простолюдинов», – поправился Кабал.

Он подошел к локомотиву и уставился на Денниса и Дензила, скрестив руки.

– И чем это вы двое тут занимаетесь?

Дензил мгновенно прекратил размахивать руками и улыбаться. Денниса пришлось пихнуть локтем, да с такой силой, что у него сломалось ребро. А то и два. Только тогда он перестал семафорить руками, потому что грохнулся на пол и скрылся из виду. Послышался удар головой о металлическую обшивку и громкий треск. Пришел черед Денниса произнести свое первое после смерти слово. Оно тоже было далеко не цензурным.