Повелитель ветра - Юлия Аксенова

Он быстро вернул на место и разгладил зеленый целлофан, завалил его сверху ворохом постельного белья. «Не мое дело. Я ничего не видел. Сам скажет, где и что взять». Ярослав слез со стула, на который взгромоздился, чтобы порыться в ящике. Щеки пылали от смущения так, что хоть лучины о них зажигай. Но к пробуждению Григория он успел прийти в себя.

– Гриша, я так и не въехал вчера, почему ты решил обратиться ко мне. Пойми правильно: я только рад! Но в чем ты видишь мою роль? У тебя юристы знакомые, и милиция вроде хорошо к тебе отнеслась. Преступников отловили. Что я могу для тебя сделать… как… как специалист?

Матвеев медлил с ответом, и Ярослав напряженно ждал: от того, что скажет Гриша, зависели и дальнейшие действия, и степень откровенности, с которой Ярослав станет их объяснять Григорию.

Тот заговорил с растяжкой и расстановкой, взвешивая каждое слово:

– Ясь, я знаю, чем ты занимаешься. Я не люблю об этих вещах говорить… – Звенящие интонации злости и страдания в голосе. – Я даже стараюсь о них не думать… Но что-то такое, видимо, есть… По-моему, эта штука… Она не просто … камень…

– Магический предмет, ты хочешь сказать? Предмет силы? – не выдержал Ярослав.

– Я подумал: может, на меня охотится какая-нибудь секта?.. Я хочу, чтобы ты сказал, действительно ли этот предмет обладает особой силой! – закончил Матвеев решительно.

«Ах старый внешторговский лис! Вот почему ты не отдал «дротик» милиции!» – про себя прокомментировал Ярослав и вздохнул: ну не может человек выложить все сразу напрямую – даже близким людям, даже давнему другу. Такой характер, такая выучка. Не понять, но и не переделать! Приходится принимать как есть.

– Предполагаешь, что секта позарилась на твои средства, квартиру и решила тебя извести посредством магического предмета, похожего на ритуальное оружие?

Григорий едва заметно вздрогнул, пожал плечами.

– Вряд ли. Ты, Гриша, извини, не такая уж крупная дичь.

Григорий кивнул. Спросил напряженно:

– Ты уже готов мне что-то сказать про этот предмет?

– Да. Этот предмет обладает особой силой. Ее природа мне пока не ясна. Ты хочешь узнать, кто, с какой целью и каким образом пытался применить его против тебя?

– Я хочу узнать, кто на меня напал и зачем. И какое воздействие оказывает на человека эта штуковина. Ясь, ты поможешь мне в этом разобраться?

– Конечно помогу!

У Ярослава в голове уже роилось множество соображений. Он не имел представления, как считать информацию с предмета такой мощи. Чистая энергия, которая изливалась из «дротика», смывала все следы. Ярослав решительно не видел, чтобы с ним были связаны какие-то черные замыслы, не слышал запаха агрессии. Вообще, впечатление было такое, будто «дротика» почти не касались человеческие руки, и он в буквальном смысле свалился с неба. Как долго держал это орудие при себе глупый пьяный пацан – между прочим, глупый ли, пьяный ли, еще предстояло уточнить, – держал прежде, чем швырнуть вдогонку утекающей добыче? «Дротик» нес на себе лишь четкий энергетический след Григория – ведь был залит его кровью.

– Гриша, я понял задачу. Мне нужно провести исследование … в лабораторных условиях, – произнес Ярослав, с непривычной тщательностью подбирая слова. – Можно я возьму это с собой?

Григорий помедлил. Ответил напряженно:

– Да. Да, конечно, бери.

Было видно, что решение далось ему с трудом. Ярослав тепло улыбнулся, глядя другу в глаза:

– Спасибо за доверие!

– О чем ты говоришь, Ясь? – ответствовал Матвеев светским тоном. – Конечно, я тебе доверяю. Ты только отпечатки пальцев не сотри. И мою кровь. – Он наконец тоже улыбнулся.

Перед уходом Ярослав тщательно проделал все необходимое, чтобы защитить квартиру и ее хозяина от злоумышленников. Даже нарисовал в некоторых местах охранные руны, к чему прибегал только в особо тяжелых случаях. Однако в процессе работы Ярослав никак не мог почувствовать ни отдаленного присутствия, ни коварных намерений тех сил, что предприняли атаку на Григория прошлой ночью. Этот факт тревожил: неужели противник столь мощен и виртуозен, что Ярослав не в состоянии распознать даже следов его присутствия?! Подумал: не позвать ли Григория к себе – пожить, пока ситуация не прояснится. Но враг, если таковой существует, вчера потерпел неудачу и в ближайшие несколько дней не рискнет повторить налет. За это время Ярослав должен разобраться в происходящем!

Уходя, он поинтересовался у Григория:

– Тебе кто-нибудь поможет по хозяйству?

– Мне ничего не нужно.

– А готовить?

– Я справлюсь! – произнес Матвеев с киношным пафосом и добавил «под Ильича»: – Вы, батенька, полуфабрикатов мне заготовили на десять лет вперед. Я непременно справлюсь!

На том и распрощались. Ярослав подивился поначалу, что Гриша определенно не желает привлекать на помощь свою девушку. Потом решил, что не в характере Григория предстать перед молодой особой женского пола слабым, беспомощным, короче – уязвимым… Стало грустно.

Расстались тепло, с взаимными изъявлениями благодарности и добрыми пожеланиями. Печаль не отпускала: Ярославу остро захотелось, чтобы сейчас было лето, маленький лесистый необитаемый остров посреди рукотворного моря, плеск воды у забытого удилища, жар костра, Настька, сосредоточенно помешивающая в котелке уху, и чтобы дядя Гриша, настраивая гитару, подбадривал ее возгласами вроде: «Работай, старайся! У нас на корабле пассажиров нет! Все – члены команды!» А потом громко, со звенящим водным резонансом запел бы что-то из Пресли или Вертинского.

«Так и будет!» – решил Ярослав, садясь в машину. «Адын, савсэм адын!» – охарактеризовал фразой из старого анекдота не то положение Григория, не то свое – и развеселился.

Закрывая дверь за Ярославом, Григорий услышал звонок городского телефона. Боясь делать резкие движения, медленно направился в кухню. Если и не успеет – не страшно: всегда сможет перезвонить сам. Он и впрямь опоздал: призывные трели телефона смолкли. Однако номер не определился: должно быть, набирали с сотового. Ну и ладно, главное, что это не родители: те, разумеется, звонили бы с городского и, зная о происшедшем, сразу разволновались бы: как там сын, почему не подходит. Григорий поморщился, размышляя о том, что надо звонить родителям, отвечать на бестолковые взволнованные вопросы матери и бороться с ее паническими комментариями в духе «Московского комсомольца». В это время подал голос мобильник. Не зарегистрированный в списке и незнакомый номер. Любопытно, кто бы это? Григорий принял вызов.

– Але!.. Слушаю вас!.. Говорите, вас слушают!..

Он бодро выкрикивал в трубку стандартные фразы. Подобные ситуации всегда наполняли его азартом: кто там прорежется наконец в невидимой дали и с чем пожаловал? Однако на сей раз его любопытству не суждено было получить удовлетворение: запиликал отбой.

Резкий звук болезненно отдался в раненой голове. Григорий похолодел. Что за таинственные звонки с утра пораньше? Кто-то проверяет, жив ли он, дома ли он? Страх сковал ладони. Он едва разжал пальцы, чтобы выпустить из них телефон, который со стуком опустился на деревянную столешницу.