Тайны острова Сен Линсей. Дети Магнолии - А. П. Райт

– Эй, ты в порядке? – позвала она, перебегая улицу.

– Помогите… – сдавленно прохрипел мальчишка и попытался утереть лицо рукой.

– Что случилось? – приземляясь на одно колено перед болезненным ребенком, спросила девушка встревоженно. В синих глазах мальчика застыл ужас, и побороть его у него получалось с огромным трудом. – Как тебя зовут?

– Гай, – всхлипнул парнишка.

– Хорошо, Гай. Скажи мне, что с тобой стряслось, и я помогу…

– Не со мной, – Гай завертел головой и, сделав вдох, попытался немного успокоиться. Лицо его пошло пятнами от такого напряжения, но мальчик всё же выдавил из себя слова. – Госпожа…Совиньи…с ней случилась беда…

– Ясно, – кивнула Конни. – Она живёт в этом доме?

– Ды-а…

– Отведи меня к ней. Может я смогу помочь, – сохраняя внушающее доверие спокойствие, говорила девушка, и паренёк не мог не согласиться. Ему была очень не по душе идея возвращаться в дом, но он не смог воспротивиться приказу Констанции, обладавшей ещё одним редким даром. Это был дар управленца и руководителя, который достался ей совершенно неизвестно от кого. В стрессовой ситуации в сознании у девушки что-то переключалось, и она преображалась до неузнаваемости, становясь по-офицерски строгой, расчётливой, а иногда просто пугающе холодной. Как правило, разительность превращения зависела от сложности возникшей проблемы. – Гай, в доме есть телефон?

– Да, мадам, – быстро отвечал мальчик. Конни кивнула и уверенно распахнула дверь, рядом с которой успела заметить красивую металлическую табличку с надписью «Исидора Совиньи, нотариус».

В узкой, облицованной деревянными панелями, прихожей было темно и довольно прохладно. Сразу бросалась в глаза лестница со сложными резными перилами, поглотившая большую часть пространства. Мальчик указал на неё и сообщил, что идти надо наверх, в рабочий кабинет госпожи нотариуса. Сам он замер на входе и не решался двинуться с места. По его поведению Конни догадывалась, что пытаться помочь госпоже Совиньи нет никакого смысла. Женщина наверняка была мертва, но для приличия не мешало бы в этом убедиться лично.

Это нормально, когда люди, впервые столкнувшись со смертью, пугаются и паникуют. В конце концов, вид человека, который ещё час назад говорил с тобой, а теперь почему-то лежит в неестественной позе, пустой и бесчувственный, будто мешок со старым барахлом, способен выбить из колеи и хорошо подготовленного взрослого. Что уж говорить о мальчишке, который до сего момента видел разве что мёртвых животных…

Конни всё это понимала, поэтому и не стала настаивать на том, чтобы Гай её проводил. Но, несмотря на свою тактичность, спокойствие и взвешенность рассуждений, даже она не смогла в достаточной степени подготовить себя к тому, что увидела за дверями кабинета нотариуса. Машинально девушка попятилась назад, обратно в тёмное и прохладное нутро коридора. Аккуратно она прикрыла дверь кабинета, затем, предварительно прочистив горло, вышла на лестницу и вновь обратилась к пареньку:

– Гай, я здесь недавно и не совсем понимаю, как у вас всё устроено. Подскажи мне, есть ли в Линсильве полиция или жандармерия? – сам по себе вопрос казался глупым, ведь в любом цивилизованном поселении должны быть местные органы правопорядка, но Конни удалось произнести это с таким достоинством, что мальчик даже и задумываться не стал.

– Да, у нас есть полиция.

– Хорошо, тогда позвони в полицию, будь так любезен, – пародируя голос своей строгой школьной учительницы, которую когда-то люто ненавидела, проговорила Констанция. Мальчик кивнул и скрылся за дверью, ведущей куда-то под лестницу. С высоты второго этажа Конни было слышно, как он сбивчиво пытается объяснить происходящее кому-то по телефону. Рассказ у Гая получался путанный и сдобренный ненужными деталями и лирическими отступлениями. Сама Конни предпочла бы сказать что-нибудь вроде: «Здравствуйте! Тут нотариус Совиньи, кажется, вышибла себе мозги. Приезжайте как можно скорее. Спасибо».

Когда Гай договорил и сообщил о том, что полиция вот-вот приедет, Конни вежливо поблагодарила его и попросила подождать их снаружи, в теньке. Как только он выбежал из дома, явно обрадованный тем, что его не заставляют оставаться под одной крышей с трупом, девушка нервно выдохнула и закрыла горячее от напряжения лицо похолодевшими от ужаса ладонями.

Она бы так и стояла в этом полумраке возле двери кабинета, но в голове её произошло то, чего не должно бы происходить в подобной ситуации с нормальным человеком. Первое впечатление от увиденного, повергшее поначалу в шок, постепенно рассасывалось, уступая место не отвращению и не леденящему душу страху, а постыдному зудящему любопытству. Помявшись немного на месте, Конни вдруг резко шагнула к дверям и потянула ручку на себя, вновь заглядывая в кабинет нотариуса.

Пронзительно яркие полоски света пробивались сквозь жалюзи, делая чёткой и ясной каждую деталь обстановки. У госпожи Совиньи был очень солидный кабинет с антикварным книжным шкафом высотой под самый потолок, удобными кожаными креслами и массивным весьма внушительным рабочим столом из красного дерева. На нём, собственно, и лежала сейчас сама госпожа нотариус, уронив побагровевшую простреленную голову прямо на кипу бумаг. Все они теперь были насквозь пропитаны кровью, и их содержание вряд ли представлялось возможным подсмотреть. Капли капали и на белый ковёр, но уже лениво и редко, поэтому Констанция решила, что с момента смерти дамы прошло некоторое время. От выстрела обрызгало и небольшую картину на стене, в которой девушка далеко не сразу узнала репродукцию отцовского творчества.

Правая рука покойницы лежала на столе, и меж среднего и указательного пальцев застряла красивая позолоченная перьевая ручка. Левая же рука опала за стол, и именно рядом с ней валялся пистолет. Конни долго рассматривала всё это, медленно и осторожно обходя тело со всех сторон. Она старалась ни к чему не прикасаться и ни во что не вляпаться, но руки её буквально чесались от желания ткнуть во что-нибудь пальцем. Вряд ли это что-то бы ей дало, но внутренний голос настойчиво советовал это сделать. Девушка, стыдя саму себя за неуважение к мёртвым, тут же прикидывала варианты, какой именно предмет не зазорно будет потрогать. Так сложилось, что симпатичная госпожа Маршан не боялась ни мертвецов, ни крови, ни насекомых – ничего того, от чего многие юные красавицы потеряли бы дар речи и, вполне возможно, сознание. Конечно, как и всякий нормальный человек, Конни испытывала отвращение по отношению к увиденному: в элегантном и строгом интерьере кабинета зияло огромное и уродливое, щедро сдобренное неприятными деталями, багровое пятно. Оно совершенно неестественным образом покрывало достаточно существенную часть от общей площади помещения. Неудивительно, что Гай от этого зрелища был в таком шоке.

Лица госпожи Совиньи не было видно, но по просвечивающей сквозь кровавое месиво седине было понятно, что нотариус была уже не молода. Руки у неё были изящные, с длинными пальцами в кольцах и аккуратным маникюром, но уже заметно постаревшие. Одевалась дама сдержанно, но со вкусом. Тёмно-синий брючный костюм идеально сидел по фигуре даже при такой хитрой и неестественной позе, а это означало, что сшит он был, скорее всего, на заказ. Взгляд Констанции вновь упал на позолоченную ручку, расположившуюся меж пальцев женщины.