Спящие красавицы - Оуэн Кинг

— Стягивайте пару столов вместе, — сказала Эрин, — и делайте это быстро. Мне нужно перевернуть этого ребенка прямо сейчас, и мамочка должна лежать, чтобы я смогла это сделать.

Лила и Мэри стянули столы. Маргарет и Гейл подняли на них Тиффани, морщась и отворачивая лица, как будто она бросалась грязью вместо протестующих криков.

Эрин вернулась к работе над животом Тиффани, замешивая его как тесто.

— Я думаю, он начинает двигаться, Слава Богу. Давай, Джуниор, как насчет небольшого кувырка для доктора Э.

Эрин одной рукой навалилась на живот Тифф, а Джоли Суратт толкала её в бок.

— Прекратите! — Кричала Тиффани. — Прекратите, вы, пидораски!

— Все, перевернулся, — сказала Эрин, не обращая внимания на сквернословие. — Действительно, Слава Богу. Снимай ей брюки, Лила. Брюки и трусы. Джоли, продолжай. Не позволяй ему повернуться назад.

Лила взялась за одну штанину джинсов Тиффани, Селия Фрод взялась за другую. Они дернули и старые джинсы стянулись. Нижнее белье Тиффани частично сошло вместе с ними, оставляя мазки крови и амниотическую жидкость^[315] на бедрах. Лила стянула их до конца. Они были тяжелыми, пропитанными жидкостью, теплыми и насквозь мокрыми. Она почувствовала, как подступает тошнота, а затем вновь все стало на свои места.

Крики теперь были постоянными, голова Тиффани металась из стороны в сторону.

— Я не могу ждать сумку, — сказал Эрин. — Ребенок выходит прямо сейчас. Только… — Она посмотрела на свою бывшую напарницу по работе, которая кивнула. — Кто-нибудь принесите Джоли нож. Острый. Мы должны ее немного разрезать.

— Я-должна-тужиться, — задыхаясь, произнесла Тиффани.

— Черт возьми, — сказала Джоли. — Пока еще нет. Дверь открыта, но нам нужно снять её с петель. Сделать немного больше места.

Лила нашла нож для стейков, а в ванной комнате древнюю бутылочку с перекисью водорода. Она облила лезвие, остановилась, чтобы посмотреть — есть ли дезинфицирующее средство для рук в диспенсере, висящем на двери, и попробовала его. Ничего. Вещество внутри давно испарилось. Она поспешила назад. Женщины окружили Тиффани, Эрин и Джоли полукольцом. Все держались за руки, за исключением Элейн Джиари, которая стояла, плотно погрузив руки в боки. Она направляла свой взгляд сначала к прилавку, потом к пустым кабинкам, потом к двери. Где-то рядом, тяжело дыша, на импровизированном операционном столе кричала женщина, теперь она лежала, в чем мать родила — сохранив на себе только старый хлопковый бюстгальтер.

Джоли взяла нож.

— Ты чем-то его продезинфицировала?

— Перекисью водо…

— Годится, — сказал Эрин. — Мэри, найди сумку-холодильник, если она здесь есть. Кто-нибудь из вас принесите полотенца. Должны быть на кухне. Положите их на верхнюю…

Тиффани жалобно завыла, когда Джоли Суратт ножом для стейков, без наркоза выполнила эпизиотомию.^[316]

— Положите полотенца на верхнюю часть гольф-кара, — закончила Эрин.

— Ах да, солнечные батареи! — Это была Китти. — Чтобы их разогреть. Эй, это довольно умн…

— Мы хотим, чтобы было тепло, но не жарко, — сказала Эрин. — Я не собираюсь поджаривать нашего нового гражданина. Продолжаем.

Элейн стояла там, где была, позволяя другим женщинам течь вокруг нее, как вода вокруг камня, продолжая направлять свой взгляд на любой объект, который не был Тиффани Джонс. Ее взгляд был затуманенным и поверхностным.

— Насколько он близок? — Спросила Лила.

— Семь сантиметров, — сказала Джоли. — Она родит, прежде чем вы сможете сказать Джек Робинсон.^[317] Цервикальное кровотечение^[318] остановилось — по крайней мере, одна вещь, которая идет правильно. Тужься, Тиффани. Оставим немного на следующий раз.

Тиффани тужилась. Тиффани кричала. Вагина Тиффани открылась, затем закрылась, затем снова открылась. Свежая кровь текла между ног.

— Мне не нравится эта кровь. — Лила слышала, как Эрин одними губами говорит об этом Джоли, словно тренер, дающий полезный совет по преодолению беговой дистанции. — Слишком уж её много. Господи, хотела бы я, чтобы у меня был мой фетоскоп.^[319]

Мэри вернулась с такой жесткой сумкой-холодильником, которую Лила много раз брала с собой на озеро Мэйлок, куда они с Клинтом и Джаредом ездили на пикники. На ей боку было выбито: БУДВАЙЗЕР! КОРОЛЬ ПИВА!

— Это подойдет, доктор Э.?

— Подойдет, — сказала Эрин, но не посмотрела вверх. — Ладно, Тифф, тужься сильнее.

— Моя спина меня убивает, — сказала Тиффани, но моя стало моооЯЯЯЯЯЯ, когда ее лицо исказилось, и ее кулаки ударили по стянутым вместе столам фирмы Формика.

— Я вижу его головку! — Закричала Лила. — Я вижу его ли… — О, Боже, Эрин, что…?

Эрин оттолкнула Джоли в сторону и схватила за плечи ребенка, прежде чем он смог втянуться обратно, при этом кончики ее пальцев надавили так сильно, что Лила почувствовала себя плохо. Голова ребенка скользнула вперед, сильно отклонившись в сторону, как будто пыталась оглянуться туда, откуда она появилась. Глаза были закрыты, лицо пепельно-серое. Петля вокруг шеи и через щеку вверх к уху — как удавка палача — была покрытой кровью пуповиной, что заставило Лилу вспомнить о красной змее, висящей на Удивительном Дереве. От грудной клетки вниз младенец все еще находился внутри матери, но одна рука уже высвободилась и свободно свисала. Лила могла видеть каждый палец, каждый ноготь.

— Прекрати тужиться, — сказал Эрин. — Я знаю, что ты хочешь быстрей закончить, но больше не тужься.

— Я должна, — шептала Тиффани.

— Ты задушишь своего ребенка, если продолжишь, — сказала Джоли. Она была рядом с Эрин, плечом к плечу. — Подожди. Просто… дай мне минутку…

Слишком поздно, подумала Лила. Он уже задохнулся. Только посмотрите на это серое лицо.