В доме - Филипп Ле Руа

– Совсем сбрендил? – возмутился Квентин.

– Заткнись!

Угрожая пистолетом, Мехди заставил их лечь на пол лицом вниз и положить руки за голову. Квентин не послушался и двинулся на него. Мехди навел пистолет на стену и выстрелил. Грохот оглушил всех. В отличие от кино в реальности звук выстрела, словно мгновенное предчувствие смерти, пронизывает жертву еще до того, как это сделает пуля.

Спустя три секунды все, включая Квентина, лежали на полу.

– Ты с ума сошел, что ли? – спросил на этот раз Максим.

– Не больше, чем вы все, уроды. Как долго я ждал этого момента!

– Что ты имеешь в виду? – дрожащим голосом произнесла Матильда.

– Отвернись и уткнись носом в пол, дура! – приказал Мехди, поставив ногу ей на голову. – Получили свободу – и вот результат! Одна слабоумная шлюха делает себе татуировку на черепе, другая богатенькая динамщица возбуждается от Сатаны, третья извращенка снимает дилдо.

– Это ты про нас, что ли? – удивилась Матильда.

– Заткнись! Все вы друг друга стоите. Свора паршивцев, привыкших купаться в благах западной цивилизации, вот вы кто!

– Слушай, что-то тебя заносит! – возмутился Максим. – Ты что, решил сыграть в бен Ладена?

От второго выстрела вдребезги разбилась бутылка водки; брызги стекла и алкоголя разлетелись по полу.

– Я же сказал, молчать! – надрывался Мехди.

От выстрела звенело в ушах, а в комнате чувствовался легкий запах пороха.

– Вы ничего не понимаете! Я ненавижу ваши никчемные заботы, ваши разнузданные вечеринки, ваши свинские попойки, нечестивые разговоры, пошлую музыку, ваши половые извращения…

– Подожди, но ведь это у тебя было больше любовных интрижек, чем у нас всех, – возразила Мари.

– Тихо! Это вы, сучки, сами бегаете за нами. Вам нужна чадра, чтобы знали свое место.

– Он что, стал радикалом или мне все это снится? – пробормотала Леа.

– Раскрой глаза! Это вы стали радикалами. Вы стали рабами общества безудержного потребления, материального изобилия и тупых развлечений! Вы обожаете быть рабами и хотите, чтобы все остальные народы тоже стали рабами. Вы – представители нового поколения дегенератов, которое продолжает бесконечно извращать человеческую душу! Посмотрите на себя, несчастные дебилы! Вечно вы напиваетесь, жрете всякое дерьмо, блюете, трясетесь под то, что вы называете музыкой. Устраиваете все эти вечеринки, чтобы поржать или попугать друг друга, как будто вам по десять лет! А сколько времени вы проводите перед экраном, поклоняясь ГАФЭМу и НЭТУ^[23]? И ваши итоговые курсовые – это только иллюстрация вашего вырождения. Никакой духовности, никакого видения мира, никакого идеала. Вы думаете только о себе, только о том, как бы извлечь прибыль из капиталистической системы, ежегодно одним только загрязнением воздуха убивающей семь миллионов человек. Да! Сегодня мой приговор будет заснят на камеры наблюдения!

Раздался щелчок, означавший, что в патронник пистолета дослан очередной патрон, готовый к выстрелу. Мехди проорал два слова, от которых у них кровь застыла в жилах.

– Аллаху акбар!

Настал их последний час.

Раздался третий выстрел, они закричали и заплакали, затем еще несколько, и лежавшие еще больше вжались в пол. Потом послышался сухой щелчок, означавший, что магазин пистолета расстрелян, приговор приведен в исполнение, теракт совершен на глазах у немых камер наблюдения. Камеры, направленные на тела, лежащие в гостиной посреди осколков стекла, засняли только изображение бойни, но не записали немного натужный смешок.