Крылья - Кристина Старк

– Кто учил тебя искусству убеждения? Дьявол-искуситель? – проворчал он.

Девушка-пациентка, сидящая за соседним столом, опрокинула на себя стакан сока, когда Крис запустил пальцы в мои волосы, притянул к себе мое лицо и поцеловал в губы, в лоб, в ладонь.

* * *

Мои вещи были собраны и упакованы за пять минут. Я сидела в кресле-каталке и слушала, как Крис говорит с кем-то по-итальянски по телефону, улаживая какие-то непостижимые для меня дела. Наконец он спрятал телефон и повернулся ко мне:

– Готова?

– Почти, – кивнула я. – Есть небольшое дело, это не займет много времени. Если ты позволишь…

Я объяснила Крису, что к чему, и он был не против. Подхватил сумку с моими вещами – так легко, будто она ничего не весила, – и направил мою каталку в противоположное крыло клиники, по хитросплетениям широких, залитых ясным светом коридоров.

Мы подъехали к прозрачной двери, за которой я увидела человека в белой больничной робе. Его голова была откинута на подушку, но он не спал. Сейчас, без экипировки и балаклавы, я наконец смогла впервые рассмотреть его: лет тридцать на вид, суровое, утомленное лицо, длинные русые волосы разбросаны по плечам. Он был чем-то похож на бога Тора из одноименного фильма: наверно, я бы не удивилась, если бы обнаружила лежащий рядом с кроватью Мьельнир[53].

– Здравствуйте, Асио, – сказала я по-немецки. – Вы помните меня? Мне жаль, что так вышло. Жаль, что не нашлось иного способа обо всем договориться…

– Не извиняйтесь, синьорита, – ответил тот по-немецки с сильным итальянским акцентом. – Жизнь – борьба, сокол не должен извиняться за то, что ловит голубку, а голубка не должна извиняться, если выклюет соколу глаз.

– Этот мир был бы куда лучше, если бы голуби и соколы жили в мире, – вздохнула я.

– О, тогда соколам пришлось бы клевать зерно, утратить клюв и когти, разжиреть и превратиться в голубей. А голуби потеряли бы интуицию, легкие крылья и заодно небеса вместе с ними. Борьба украшает жизнь, синьорита, поверьте. Ни о чем не жалейте и ни перед кем не извиняйтесь.

«Философы в спецназе Уайдбека? Так бывает?»

– Мне тут рассказали, что если бы вам дали приказ защищать меня, то вы бы защищали меня до последней капли крови.

Асио подмигнул мне, приставил два пальца к воображаемой фуражке и сказал:

– Приказ защищать вас я бы исполнял с куда большей охотой, синьорита.

– Спасибо, – смутилась я.

– Передайте Крису, что благодаря ему нам придется пересмотреть нормативы Уайдбека по подготовке бойцов.

– С удовольствием, – улыбнулась я.

Я почувствовала необычайное облегчение, объяснившись с этим человеком. Словно преодолела еще один барьер между мной и миром Криса. Я попрощалась, вышла из палаты, и любимый сомкнул руки на моей талии.

– Мне поручено передать, что благодаря тебе им придется пересмотреть нормативы Уайдбека по подготовке бойцов.

– Размечтались. Сначала будут уроки этикета и запрет атаковать женщин, – буркнул Крис. – Стыдно за них, честное слово…

Крис усадил меня в кресло и опустился передо мной на корточки.

– И… есть еще кое-что Лика. Прежде чем мы уедем отсюда..

Он был очень взволнован, я заметилп отблески смятения где-то в глубине его глаз.

– Я должен показать тебе свое тело. Свое настоящее тело. Оно тоже здесь. Правда, сейчас оно выглядит не лучшим образом. Но ты хотя бы будешь иметь представление о том…

– Крис, – я сжала его ладонь и послала ему ободряющую улыбку. – Я ужасно хочу посмотреть на тебя, но пусть наше «знакомство» начнется не в больничной палате, не там. Я знаю, как трудно произвести впечатление, будучи прикованым к койке. Сама не раз была в таком положении. Поэтому… Пусть все начнется не так. Я хочу увидеть тебя таким, каким тебя привыкли видеть родные, – например, на фотографиях, где ты смеешься, веселишься, проводишь время с друзьями… я уверена, что потеряю голову, как только увижу этого парня, – лукаво добавляю я.

– Лика, – сказал Крис, и я удивилась, как много нежности может уместиться в звук моего имени. – Минуту назад я ломал голову, как бы не испугать тебя своим телом, и вот внезапно уже ревную тебя к нему. Как тебе это удается?

Я рассмеялась, рассмеялась слишком громко и счастливо для человека с простреленным бедром, треснувшим ребром и множественными ушибами.

* * *

Солнечный свет в конце корридора – нам туда. Навстречу шагает небольшая группа врачей в свежеотутюженных халатах. Стоп, Крис, притормози! Я задираю голову, разглядываю проходящих мимо людей и в следующую секунду едва не подскакиваю от удивления. Я не ошиблась? Таня? Алькина тетя? Та самая, у которой мы гоняли чаи в Киеве? Да не может быть!

– Таня?! – громко кричу я.

И девушка, которая едва не проскочила мимо, останавливается и ищет глазами источник окликнувшего ее голоса. Я начинаю махать руками, как ветряная мельница, и ее глаза широко распахиваются.

– Лика?! – изумленно восклицает она. – Что ты здесь делаешь?!

– А ты?!

– Работаю в той самой швейцарской клинике, о которой тогда тебе говорила, – ошарашенно улыбается она и тут же со страхом переводит взгляд мое кресло-каталку. – Ты в порядке?! Как ты здесь очутилась?

– Э-э-э… Да вот приехала в Швейцарию и ногу подвернула на экскурсии, пустяки, – безбожно вру я.

Таня переводит взгляд на Криса и хмурит лоб:

– Мы с вами встречались раньше? Ваше лицо кажется мне смутно знакомым.

Крис что-то отвечает ей по-итальянски, наверняка что-то вроде «я не говорю по-русски», и эта внезапная конспирация смешит меня до слез.

Таня пишет мне номер своего швейцарского телефона, крепко обнимает и желает всего самого лучшего. Вот это встреча! Напоследок она снова подозрительно оглядывается на Криса и снова вопрошает, на этот раз по-английски:

– Вы уверены, что мы нигде не встречались?

– I don’t think so[54], – отвечает тот, качая головой и талантливо изображая спешку.

– Ты знаешь ее? – начинаю пытать Криса я, как только мы продолжили путь по больничному коридору.

– Да, – кивает мне он с лукавой улыбкой. – Только в момент знакомства я вел себя не самым лучшим образом, так что лучше бы ей меня не помнить. Я тебе потом все расскажу…

– Это ты предложил ей работу в этой клинике?! – восклицаю я.

– Тс-с-с, – зажимает мне рот Крис, и мы оба смеемся, как ненормальные.

Я оглядываюсь через плечо и ловлю его веселый взгляд. Да мой парень просто душка, хотите верьте, хотите нет.