Лисьи броды - Анна Старобинец

– Это существо не такое, как мы! – возмущенно перебила Нуо.

– Так и есть. В лаборатории вывели только жалкое наше подобие. Час назад он сам стал таким.

– Это ты наказала его, сестра? – одобрительно уточнила Тин.

– Напротив. Я спасла ему жизнь. Он был ранен и умирал. И я сделала единственное возможное, чтобы его спасти. Я вколола ему препарат, который превратил его… в это. Его раны зажили так же быстро, как заживают у нас.

– Но зачем ты спасла мучителя? – изумилась средняя из сестер.

– Он раскаялся. Он помог мне устроить побег из лагеря. Он мне предан.

– А вакцина? – не выдержала Лиза. – Вакцина у тебя, мама?

Она знала, что нарушает и субординацию, и традицию этим неуместным вопросом. По традиции следует поговорить на отвлеченные темы, прежде чем перейти к тому, что тебя на самом деле волнует. Если сразу продемонстрировать свое нетерпение, ты теряешь достоинство. Иерархия же предполагает, что тему беседы вправе изменять только старшие… Но сейчас ей было плевать и на достоинство, и на старших.

– Вакцины нет, – глухим голосом сказала Аньли. – Он нес ампулы, и, когда в него выстрелили, они все разбились.

Лиза быстро закрыла лицо руками – как будто заслоняясь от невидимого удара. Посвященные сбились в кучку и зашептались, косясь на отступницу и Ояму.

– Значит, ты пришла к нам с пустыми руками, Аньли? – разочарованно произнесла Тин.

– Не совсем. Я привела к вам Ояму. Он ученый. Биолог. Он может снова создать вакцину.

– Не похоже, что он может что-то создать, – хихикнула Тин, глядя, как японец возбужденно обнюхивает перекосившуюся от отвращения сестрицу Нуо. – В любом случае мы не доверяем мучителю.

Под насмешливым взглядом Тин японец вдруг замер и, как будто очнувшись от сна, посмотрел на сестер умоляюще и осмысленно.

– Ояма-ученый нижайше просит старейшин ему довериться, – сказал он хрипло и с явным усилием. – Ояма-ученый мечтает сделать вакцину и вернуться в человеческий вид. Ояма-ученый сделает вакцину сегодня, пока еще что-то помнит. Ояма-ученый составил список необходимого для работы, – он с поклоном протянул сестрам бумажку, вкривь и вкось исписанную японскими иероглифами. – Ояма-ученый просит прощения за ошибки: он уже забыл написание некоторых иероглифов.

Младшая из сестер брезгливо приняла у Оямы листок и передала его Тин. Та бегло просмотрела неаккуратные, покосившиеся столбцы.

– Микроскоп… препараты… еще препараты… пробирки… кровь старейшин?! – она возмущенно уставилась на Ояму, но он уже отвлекся от разговора и лакал остывший зеленый чай из Лизиной чашки.

– Если не только я, но каждая из сестер пожертвует немного своей крови, он управится с вакциной быстрей, – сказала Аньли.

– Умоляю, – Лиза встала перед сестрами на колени. – Умоляю, помогите ему сделать вакцину! Если он закончит до ночи, моя девочка, моя Настя спасется!

– Умоляю, – Аньли опустилась рядом с дочерью на колени. – Если он успеет сделать вакцину, пока еще что-то помнит, вы сможете снова иметь детей.

– Умоляю, – бормотнул японец и тоже бухнулся на колени.

Тин молчала, даже не глядя, как эти трое себя унижают. Ее взгляд блуждал по хрустальным водам Лисьего озера.

Наконец она что-то шепнула на ухо средней сестре Биюй, и та с кивком удалилась.

– Хорошо, – сказала Тин вслух. – Мы предоставим старшей сестрице Аньли и Ояме-ученому убежище и все необходимое для работы. Если нам повезет, к концу дня у нас будет и вакцина, и эликсир чан-шэн-яо.

– Но откуда у нас возьмется чан-шэн-яо? – удивилась Нуо.

Тин загадочно улыбнулась.

– Ты решила обменять моего отца на чан-шэн-яо? – не поднимаясь с колен, тоскливо спросила Лиза.

– Не тебе обсуждать мои решения, полукровка, – продолжая улыбаться, Тин смотрела на озеро. – Иди к дочери, жди вакцину и молись Небесной Лисице Ху-Сянь о спасении. Ну а ты, Нуо, принеси-ка нашим гостям свежий чай.