Камень ангела - Ливи Майкл

За настоятелем следовали хористы и члены церковной коллегии. Все они уселись за декоративной деревянной перегородкой, чтобы их не видели прихожане, и от этого Саймону стало немного легче. Затем вошли мальчики из грамматической школы, а с ними — директор и младший учитель. И, наконец, появились констебли, тащившие за собой арестантов из тюрьмы, избитых, в синяках, закованных в цепи. Это были люди, отказывавшиеся посещать церковь. Их заставили встать на колени между алтарем и скамьями.

Алтарь представлял собой деревянный стол. Перед ним стоял викарий в простой черной рясе, читавший всей пастве из молитвенника на английском языке, а не на латыни, как прежде.

Поскольку Саймон был зажат между двумя мальчиками, прислуживавшими в разных трактирах, а впереди стояли мать и Сьюзен, он мало что видел. Поэтому он смотрел вверх, на ангелов, которые, казалось, играли с хором. Когда люди перед ним немного подвинулись, он разглядел, что у аналоя стоит уже другой проповедник.

Это был человек, которого Саймон встречал накануне вечером — тогда он вел по городу армию своих последователей. Он стоял, хмуро взирая на конгрегацию, и, казалось, собирался что-то прочесть из большой Библии. Но он захлопнул книгу и, отойдя от алтаря, принялся прохаживать перед собравшимися. На этот раз на нем не было шлема. Не было на нем и шапочки и рясы священника — только простая черная одежда. Голова его была выбрита. Он был таким тощим, что адамово яблоко выступало на горле, как яйцо, из которого вот-вот вылупится птенец.

— В этом городе есть много врат, ведущих в ад, — начал он, покосившись на арестантов. — И каждого из вас заманил туда хитростью Змей — да! К самым вратам, за которыми разверзается огненная бездна! Посмотрите вокруг! — воскликнул он, яростно кивая, и Саймон огляделся, но не увидел никаких пылающих врат.

— Разве не притягивает грязный трактир сотню людей раньше, чем церковный колокол пробьет час? Этим часовням Сатаны не нужны колокола. Вас тянет туда, как свинью в хлев. И что же вы там находите? Ваши кабаки и таверны до отказа набиты бродягами и ворами! Те, кто покрыт язвами и струпьями, ходят туда развлекаться и заражают других. У них язвы и на теле, и в душе. Я скажу вам лишь одно, — тут он стукнул кулаком по ладони другой руки. — Чтите Святое воскресенье. Соблюдайте воскресенье, и вы попадете в Царство Небесное. А Христово Воскресенье, — добавил он, бросив на собравшихся злобный взгляд, — начинается накануне, в субботу.

Конгрегация зашевелилась, по толпе прокатился шепот, словно люди не соглашались со сказанным. Это была необычная проповедь — священник был одним из радикальных пуритан Сотни Салфорда. Однако его последователи, поддерживая своего предводителя, кричали «Аминь!» в конце каждой тирады. Он покинул аналой, когда конгрегация запротестовала, и начал расхаживать среди людей. Он был таким низкорослым, что его едва было видно, но голос звучал очень звонко.

— А ваши дела и потехи — разве это не забавы дьявола? Ваш футбол — скорее драка, нежели развлечение, это поистине кровавое и опасное занятие! Дьявол ликует, когда вы ломаете себе кости! А петушиные бои, где вы тратите деньги, заключая пари, и наблюдаете, как птицы наносят друг другу клювами смертельные раны! Что же это такое, как не жертвы на алтарь Дьявола?

Раздались выкрики: «Хватит!» и «Ступай проповедовать к себе в приход!», но последователи проповедника еще громче завопили: «Хвала Господу!»

— Вы предаетесь грубым забавам, забыв о мужском достоинстве! — воскликнул проповедник. — Вы оскверняете свой язык нечестивыми речами, вы жаждете скверны, вы предаетесь пороку, вы позорите свою честь, ваши дни исполнены тщеславия. Ваше брюхо — вот ваш бог, и в конце вас ждет погибель. Я люблю вас во Христе и поэтому говорю вам в глаза неприятную правду.

Саймон взглянул вверх, на ангелов под крышей. Ему показалось, что их каменные губы шевелятся. Они что-то говорили ему, но он не мог их расслышать.

Проповедник еще больше углубился в толпу, он пожимал людям руки, словно был одним из них, и читал тексты из Библии.

— Иезекииль, глава 34: «Не стадо ли должны пасти пастыри?»; Иоанн, глава 1, 11: «Я есмь пастырь добрый; пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»; Иоанн, 10, 16: «Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привесть: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь».

— Мэм, — громко произнес Саймон в паузе, — что говорят ангелы?

Люди возле него зашевелились и захихикали, а проповедник зорко огляделся, ища того, кто его перебил, и начал проталкиваться к Саймону, на ходу пожимая руки пастухам и плотникам.

— Если бы весь мир был текущей водой, — сказал он, строго глядя в лицо стригалю Элфреду, — и если бы каждый год становилось на одну каплю меньше, все море должно высохнуть, прежде чем благочестивый человек перестанет жить во Христе. Я — посланник Христа, и я поклялся говорить правду. Если вы мне не верите, вы несправедливы к Нему.

Саймон вытянул шею, но теперь каменные ангелы притихли и умолкли.

— Сейчас ангелы перестали говорить, — печально констатировал он.

Сьюзен резко вздохнула, а когда приблизился проповедник, мать шикнула на Саймона.

— Ради бога, — пробурчала миссис Баттеруорт, — заткните этого парня!

Мать сильно стиснула ему руку, так что Саймон понял, что нужно замолчать. И внезапно прямо перед ним оказался проповедник. Он оглядел разноцветное платье Мари и большую безвкусную шляпу миссис Баттеруорт, и ноздри его раздулись, словно он учуял запах серы.

— Они разодеты в пышные наряды, — произнес он хриплым голосом, — но будут носить рубище.

Его взгляд задержался на Мари, которая, потупив взор, сжимала пальцы Саймона. Казалось, проповедник хочет что-то добавить, но слова замерли у него на устах. Затем, внезапно придя в себя, он отвернулся и направился обратно к алтарю.

— Дьявол всегда среди вас, — продолжил проповедник, вернувшись к деревянному столу, заменявшему алтарь, и обводя конгрегацию гневным взглядом. — Сейчас он находится перед вами под личиной тех, кто хотел бы увести вас от единственной истинной церкви и обречь на вечные муки в аду!

Он указал на коленопреклоненных арестантов.

— Искореняйте же их — пусть каждый человек посмотрит на своего соседа, ибо среди вас находится Змей!

Конгрегация беспокойно задвигалась и зашаркала ногами, когда проповедь подошла к концу. Им не нравился проповедник, но они его боялись. Было известно, что он заходил в дом к людям и допрашивал их, пытаясь узнать, не паписты ли они. С тех пор, как он появился в приходе, в тюрьму Нью-Флит было брошено больше народу, чем раньше.

Когда проповедник наконец-то закончил, поднялся настоятель, и толпа зашепталась уже по-другому. Он встал возле другого аналоя и начал читать из новой Библии.

Он стоял перед древним камнем, на котором был вырезан ангел. Камень был так далеко от Саймона, что он едва мог его разглядеть, но внезапно ему показалось, что камень объят белым пламенем.