Черный дом - Стивен Кинг

– Спиди?

– Он самый, – отвечает Спиди. Он не тянет слова. Тон резкий, деловой. – Скажу тебе как один копписмен – другому, сынок, я думаю, тебе надо заглянуть в личную ванную чифа Гилбертсона. Немедленно.

К полицейскому участку подъезжает столько автомобилей, что от рева моторов дрожит здание. У Джека нехорошее предчувствие. С того самого момента, как Эрни сказал, кто возглавляет это шествие.

– Спиди, у меня нет времени, чтобы заглядывать в ванную…

– У тебя нет времени, чтобы заглядывать куда-то еще, – обрубает Спиди. Только другим голосом. Крутого парня по фамилии Паркус. – Что найдешь там, сможешь использовать дважды. Но если первый раз не воспользуешься достаточно быстро, до второго не дойдет. Потому что этого человека вздернут на фонарном столбе.

И все, конец связи.

В завсегдатаях бара «Сэнд», которых Тэнзи вывела на автостоянку, напрочь отсутствовала карнавальная веселость, та, что была у тех, кто явился поглазеть на груды детских трупов в развалинах «Закусим у Эда». И хотя среди коротавших вечер в баре «Сэнд» хватало зевак, утром отметившихся на шоссе у закусочной, все они направляются к своим легковушкам и пикапам с суровыми, даже мрачными лицами, словно едут на похороны. Только отводят себе роль не столько скорбящих, сколько гробовщиков. Тэнзи получила от Горга большую дозу сильнодействующего яда и сумела поделиться им с остальными.

Из-за пояса ее джинсов торчит одно-единственное вороново перо.

Дудлс Сангер берет Тэнзи за руку и увлекает к пикапу «интернешнл харвестер» Тедди Ранкелмана. Тэнзи хочет залезть в кузов, там уже двое мужчин и дородная женщина в белом фартуке официантки, но Дудлс подводит ее к кабине.

– Нет, сладенькая. Ты поедешь здесь. Так тебе будет удобнее.

Дудлс хочет ехать в кузове. Она кое-что заметила и знает, что с этим надо сделать. Руки у Дудлс шустрые, в этом ей не откажешь.

Сентралия далеко от реки, туман там не такой густой, но после того, как два десятка легковушек и пикапов выезжают со стоянки, следуя за ржавым, помятым, с одной фарой «И. Х.» Тедди Ранкелмана, бар тут же исчезает из виду. В зале осталось с полдюжины человек, которые не откликнулись на страстный призыв Тэнзи. Один из них – Вонючий Сыр. Бармен. Он никуда не едет только потому, что не может оставить без пригляда солидные запасы спиртного. Так что по линии 911 он звонит из зависти. Ему самому этого захватывающего зрелища не видать, как своих ушей, вот он и хочет лишить этого других.

Двадцать автомобилей покидают бар «Сэнд». К тому времени, как караван добирается до съезда с шоссе, ведущему к развалинам «Закусим у Эда» (он перегорожен желтой полицейской лентой), и щита с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН» у заросшего травой проселка, ведущего к давно забытому дому (этот проселок никто ничем не перегораживал, никого он не интересует), число автомобилей переваливает за тридцать. За «Гольцем» эта цифра увеличивается до пятидесяти, у магазина «С семи до одиннадцати» – до восьмидесяти. В них едет никак не меньше двухсот пятидесяти человек. Причина тому – широкое распространение сотовых телефонов.

Тедди Ранкелман, на удивление молчаливый (он боится бледной женщины, которая сидит рядом, с ощерившимся ртом и широко раскрытыми, немигающими глазами), останавливает свой пикап у въезда на стоянку ПУФЛ. Эта часть Самнер-стрит расположена на склоне холма, поэтому он ставит пикап на ручник. Другие машины останавливаются позади, в несколько рядов, перегораживая мостовую, ревя двигателями (спасибо прогоревшим глушителям). Несфокусированные фары подсвечивают белый туман. Речная сырость смешивается с запахами выхлопных газов и горячего моторного масла. Никто ни с кем не разговаривает. Не перекрикивается. Не издает диких воплей. Не та ситуация. Это понятно всем и каждому. Вновь прибывшие сбиваются в группки у автомобилей, которые их привезли, наблюдая, как люди спрыгивают на землю из кузова пикапа Тедди, как Тедди обходит машину, открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья, внимательный, как молодой человек, привезший свою даму на танцы, как помогает сойти на землю худенькой женщине, которая потеряла дочь. Туман вокруг нее словно электрилизуется, силуэт движется в световом ореоле. При виде ее по толпе прокатывается шелест. Она связывает их воедино. Тэнзи Френо из тех, кто сразу забывается. Даже Увалень Френо забыл ее, сбежав в Грин-Бэй. Только Ирма помнила о ней, Ирма любила ее, и вот теперь Ирма мертва. Девочка не может видеть (если, конечно, не смотрит на происходящее с небес, а такая мысль мелькает в дальнем уголке рассудка Тэнзи), что ее мать внезапно привлекла всеобщее внимание. Тэнзи Френо в этот вечер завоевала глаза и сердце Френч-Лэндинга. Не рассудок, потому что временно Френч-Лэндинг лишился рассудка, но глаза и сердце. И вот теперь легкой, как в девичестве, походкой Дудлс Сангер приближается к женщине, ставшей на этот час всеобщим кумиром. В кузове пикапа Тедди Дудлс увидела веревку, грязную, замасленную, но достаточно толстую, чтобы выдержать вес человеческого тела. По пути в город ловкие пальцы Дудлс завязали петлю. Теперь она передает веревку Тэнзи, которая поднимает ее над головой.

По толпе вновь пролетает шелест.

С поднятой веревкой, как женщина-Диоген в поисках честного человека, а не людоеда, которого хочется линчевать, Тэнзи, такая миниатюрная в джинсах и измазанной кровью футболке, заходит на автостоянку. Тедди, Дудлс и Фредди Сакнессам идут за ней по пятам, остальные – следом. Они накатывают на здание полицейского участка, как волна прилива.

Пятеро байкеров по-прежнему стоят у кирпичной стены со сложенными на груди руками.

– И что мы будем делать? – спрашивает Мышонок.

– Насчет тебя не знаю, – отвечает Нюхач, – но я собираюсь стоять, пока они не схватят меня, а так скорее всего и будет. – Он смотрит на женщину, которая держит петлю в поднятой руке. Он – большой мальчик, и ему довелось побывать во многих передрягах, но эта крошка пугает его огромными, пустыми глазами, глазами статуи. И что-то торчит у нее из-за пояса. Что-то темное. Нож? Кинжал? – И я не собираюсь сопротивляться, потому что бесполезно.

– Они запрут дверь, да? – нервно спрашивает Док. – Я хочу сказать, копы запрут дверь?

– Полагаю, что да. – Нюхач не отрывает глаз от Тэнзи Френо. – Но если этим людям нужен Поттер, они до него доберутся. Ты только посмотри. Их же не меньше двухсот.

Тэнзи останавливается с поднятой к небу петлей.

– Выведите его. – Голос ее громче, чем может быть, словно какой-то умелый врач имплантировал усилитель в ее горло. – Выведите его. Отдайте нам убийцу!

– Выведите его! – это Дудлс.

– Отдайте нам убийцу! – это Тедди.

– Выведите его! Отдайте нам убийцу! – это Фредди.

Подключаются и остальные. Прямо-таки саундтрек передачи Джорджа Рэтбана. Только вместо «Блокируй этот проход!» или «За Висконсин!» они кричат: «ВЫВЕДИТЕ ЕГО! ОТДАЙТЕ НАМ УБИЙЦУ!»

– Они его выдадут, – бормочет Нюхач. Поворачивается к своим бойцам, глаза яростные и испуганные. На широком лбу большущие капли пота. – Когда она их разогреет, то пойдет вперед, а они – следом. Не бегите, даже не убирайте руки с груди. Если они схватят вас, не сопротивляйтесь. Если хотите увидеть завтрашний рассвет, не сопротивляйтесь!