Электрик - Александр Варго

На пороге его встретила комендант и какой-то пьяный мужик.

– Ну, че, командир, скоро свет дашь? – спросил мужчина.

Семен остановился и посмотрел на весельчака:

– Может, я для начала войду?

– Об чем базар, командир? – Мужик развел руками, мол, добро пожаловать, и отошел в сторону.

– Изолируйте его от меня, – произнес Курагин, проходя мимо коменданта.

Он не был уверен, что женщина услышала, поэтому нагнулся и сказал громче:

– Мне не нужна помощь. Мне нужна тишина.

Комендантша, все так же глупо улыбаясь, взяла под локоть пьяного мужчину и повела в сторону своего кабинета.

– Тишина ему нужна. Тоже мне, настройщик пианинов, – проворчала она и скрылась за дверью с табличкой «Комендант».

Курагин улыбнулся. Все-таки что-то забавное было в сегодняшнем вызове. Но реплика коменданта общежития была последней хорошей новостью.

Семен был уверен, что выбило вводной автомат. В это время года так бывает. Включит какой-нибудь умелец обогреватель собственного производства, вот и не выдерживает старенькая коммутационная аппаратура. Дело-то пустячное – включил, и всё. Но только этот «кулибин» может же и не понять тонкого намека и продолжит греться у своего «козла». Недолго, зато тепло. У Семена жопа взмылится, пока он будет сюда бегать и включать автомат.

Уверенность его сошла на нет, когда он увидел, что все включено и, по сути, работоспособно. То есть три фазы приходили и три уходили. Кабель шел на соседнюю стену к щитку большего размера. Там тоже было все нормально. Такое Семен видел впервые. На каждое крыло этажа стояло по одному автомату, и от них отходил ток. Не может быть! Он еще раз одним щупом мультиметра дотронулся до нулевой шины, а вторым – до выхода автомата. И тут весь мир вспыхнул. Невидимая рука отбросила Семена к противоположной стене. И только когда он, парализованный страхом и болью, сползал по стене, услышал электрический треск. Перед тем как потерять сознание, Курагин увидел искрящийся силуэт человека.

* * *

Вася обнял Соню и поцеловал в щечку. Паровоз округлил глаза:

– Это че щас было?

– Паровозик, это любовь. – К Володе подошла Тоня и подставила щечку для поцелуя.

– Любовь, девочка моя, для сопливых пацанов. – Паровоз обнял подругу за талию. – А нам, суровым мужчинам, нужен только секс. – Он опустил руку на ягодицы девушке и засмеялся.

– Ну, секс так секс, – улыбнулась Тоня и сама поцеловала «сурового мужика».

Они разошлись по комнатам. В ту, где за ним «подглядывал» светильник, Паровоз идти отказался. Он и Тоня расположились на диване в гостиной. Разговор с Пушкиным (черт, кому рассказать – не поверят) слегка потрепал нервы, да и от хмеля не осталось и следа. О выпитом напоминал разве что мерзкий привкус во рту. Но Володя по дороге к Ваське набрал себе коктейлей.

Тоня ползала по нему, извиваясь, словно змея. Паровоз лежал на диване, попивал «Ягуар» и думал о прошедшем сеансе. Надо признать, в подобного рода мероприятия, точнее в правдивость этих самых мероприятий, он не верил. «Вызываю Пушкина», «дух, приходи», «дух, уходи» и бла-бла, бла-бла, бла-бла. Все это чушь, бред и развод для слепых. Нет, Володю, конечно, впечатлил ответ: «Он плачет по ночам». Впечатлил, но не больше. Это могло быть обычной гребаной утечкой информации. Кто-то мог подсмотреть, кому-то сказать, приукрасить, и, в конце концов, это могло дойти до Маши и ее ловких пальчиков, которыми она подгоняла тарелку к буквам. Молодец! Опозорила его, как только могла.

«Да и черт с ним! Ты не агент 007, и утечка информации подобного рода не может тебя рассекретить перед спецслужбами других стран. А насчет «опозорила» – тут грех жаловаться. Позор – это для тех, у кого есть совесть. Свою ты утопил вот в этой самой жестяной банке».

Совесть, конечно, у него была, но она, как и ее хозяин, дремала в пьяном сне где-то на задворках его сознания. Так что опозориться он не мог в принципе. Паровоз глотнул еще алкоголя. Тоня пыталась поднять его «дружка», но мысли Тутуева были все еще там, в комнате, подсвеченной десятком огоньков свечей. Все хорошо, как говорится, обман не раскрыт. Маша так натурально округляла глаза, так ловко пихала тарелку по ватману, что даже Паровоз начал верить в вызов духов. Но он знал, что это все неправда, все святочное веселье. Единственный момент заставил его усомниться в своей уверенности. Он и сейчас не давал ему покоя. Тарелка сама подбиралась к буквам, когда они все стояли у двери.

«Тисэ, мысы, кот на крысэ…»

Охренеть. Будто с ними разговаривал шепелявый человек. Паровоз еще не знал, как это происходило (магнит какой-нибудь или еще что), но в появление шепелявого призрака он не верил. Этот момент поразил его, но это всего лишь загадка, которую можно разгадать. Станет ли он это делать? Володя посмотрел на рыжую голову, двигающуюся вверх-вниз у его ширинки. Нет, пожалуй, загадки могут и подождать. Он смял пустую банку и отбросил в сторону. Сосредоточил свое внимание на Тониных потугах все-таки получить сегодня удовольствие. Через минуту девушка, причмокивая, облизывала уже затвердевшую плоть Паровоза. Володя застонал.

* * *

Стас помог Маше убраться. Свет включили, как только Колтун и Монов уединились в соседней комнате.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Стас и затушил свечу напротив себя.

– Ты о чем? – не поняла Маша.

– Ну, вообще, обо всем этом, – Стас развел руками.

Маша подошла и села за стол.

– Мне страшно, – сказала она так, будто пожелала ему спокойной ночи.

Стас ждал.

– Мне кажется, что нам всем… кто здесь сегодня был… грозит опасность.

– Да ну брось, – не выдержал Стас. – Это же Пушкин! Он что, нас на дуэль вызовет? Всех сразу или по одному?

– Дурак ты, Стас. – Маша встала.

Стас схватил ее за руку:

– Ну, прости, Машунь. Просто мне кажется, что дух поэта не способен навредить…

– Кто тебе сказал, что это был Пушкин? – Маша улыбнулась и снова села. – К нам залетел дух, который был ближе всех.

– Но почему он откликался на…

– Духи любят пошутить… так мне сказали.

– Ну, вот видишь! – подхватил Стас. – Это все равно что ждать опасности от Куклачева.

– Да, наверное, – Маша попыталась улыбнуться. – Но меня все равно пугает.

– «Тисэ, мысы, кот на крысэ»? Как это может напугать?

– Я еще не знаю, но… Что-то зловещее в этом… Как будто считалка из какого-нибудь фильма ужасов.

– Ну, какая это считалка?! Тише, мыши, кот на крыше. Зашумите, он услышит… Это скорее…

Вдруг он представил себе уже немолодого человека с безумными глазами и мокрыми губами, произносящего эту самую фразу. Жутко. Ему стало страшно. Маша увидела реакцию парня и как-то смиренно кивнула: