Осень призраков - Юрий Некрасов

Лайт прищурился: можно было спуститься еще ниже, окончательно затеряться в сумраке.

«Решат, что ушел поверху», – пыхтел Лайт, сползая по склону. Гладкие подошвы туфель отчаянно скользили, приходилось страховаться рукой. В какой-то момент спуск показался достаточно пологим, Лайт отлепился от мокрой глины и тут же полетел кубарем. Ему удалось подобраться, лишь раз земля больно двинула по спине, и тут же лапы древесных скелетов вцепились в тело, раздирая плащ и брюки.

С минуту Лайт лежал, оглушенный падением. Овраг дышал сыростью и запахом гниющих растений. Спина промокла насквозь. Одна туфля слетела и потерялась. Лайт привстал и понял, что запутался плащом в ветвях. К черту плащ!

– Недалеко свалил, – напомнил себе Лайт. Босая нога быстро замерзала, обутая хлюпала жидкой грязью. В темноте оглушительно запиликал мобильник. Лайт схватился за карман и вспомнил, что оставил свой дома. Сигнал не унимался. Лайт силился разглядеть, откуда идет звук, и когда нашел, безумно пожалел об этом.

Из кустов торчали мужские ноги.

Второй раз за день Лайт обнаружил тело.

«Это не твоя проблема! – орал разум и хлестал по щекам. – Брось! Билет на поезд – вот твоя цель! Прекрати!»

Но он не мог.

Сила, сродни той, что привела Лайта в дом с заколоченными окнами, страсть, ради которой он скрипел ступенями на второй этаж, сострадание, заставившее бинтовать рассыпавшуюся куклу, проснулась в нем и сейчас. Забыв про порезы и холод, Лайт выпутался из кустов и подполз к телу. Оно лежало, уткнувшись лицом в грязь. У Лайта не было фонарика, чтобы толком его рассмотреть, но с виду с человеком все было в порядке.

«Он мертв, – у Лайта не было и тени сомнений. – Не трогай. Беги!»

Лайт глубоко затянулся холодным воздухом и взял труп за ноги. Мертвец застрял неглубоко. Кусты отдали его с некоторой брезгливостью. «На свеженькое потянуло», – бредил Лайт. Враги стояли вокруг них. Враги качали ветвями. Враги проклинали его своим скрипом. Даже природа против агента по недвижимости Лайта Филлсона. Naturetraitor. «С тобой тоже поквитаюсь!» – пообещал Лайт и перевернул тело на спину.

Совсем мальчишка. Глаза безмятежны, горло вырвано. Из раны вывалился жук и скрылся в траве.

– Кто с тобой так?.. – охнул Лайт и сам подавился ответом. Рот парня поставили на замок. Три рыболовных крючка скрепляли губы, намекали: «Рыба – знай свое место!» Из уголка рта наружу торчал плетеный хвостик. Лайт приблизил лицо почти вплотную, чтобы рассмотреть получше. Веревочка.

– Ключ!

Крючки сидели туго. Губы не давали распечатать рот. Лайт вымазал руки тяжелой сургучной кровью. Стоило раздвинуть челюсти, как конец веревки нырнул вглубь.

– Дьявол! – взбесился Лайт. Придется лезть в рот к трупу. Лайт бессильно сжимал кулаки. Ветер стучал над обрывом почтовым ящиком. Лайт присел над телом, раздувая ноздри в беспомощной ярости. «Благодарение Господу, что тело еще не пахнет!» – Кожа ощутила холодную влажность языка, костяшки пальцев коснулись верхних зубов.

Парень открыл глаза.

Лайт отпрыгнул на несколько футов. Не удержался на ногах, полз на заднице, закапываясь пятками в грязь, ни на секунду не прекращая орать. Парень бился на земле, пытался заткнуть руками развороченное горло. Кровь хлестала фонтаном. Несчастный силился что-то сказать, но выходил лишь харкающий клекот. Лайт опомнился и ринулся на помощь. Мальчишку еще можно спасти!

Лайт оторвал подол рубашки, прижал к ране, жажда жизни билась сквозь пальцы затухающими всплесками. Глаза парня помутнели и закатились. Рука, сжимавшая горло, сползла на грудь. Щеки Лайта обжигали слезы. Никого на свете он не жалел больше, чем этого мальчишку. Собственная жизнь казалась менее ценной, чем шанс, секундная прихоть Судьбы, не позволившая ему спасти парнишку. Лайт отшвырнул тряпку, горячую от крови.

Пальцы мальчишки, так яростно боровшиеся за жизнь, сжимали тонкую веревку. Плетеный хвостик. Лайт разжал хватку, еще не окоченевшие, почти живые пальцы легко отдали добычу. Лайт не верил собственным глазам. Ладонь хранила ключ. Необычной формы железку, по виду непригодную для открывания замков.

– Все ради этого?! – завопил Лайт, потрясая ключом, готовый зашвырнуть его в глубь кустов, если не получит немедленного ответа.

На краю оврага стояла кукла.

Свет фонаря падал прямо на нее, выделяя неуклюжий силуэт на фоне пасмурной ночи.

Кукла кивнула, точно благодарила.

Тоска обезглавила волю Лайта. Такое с ним уже случалось. Да что там, ровно так он и жил. Похмелье, тяжелое, как свинец, придавило Лайта к земле.

Никакой свободы!

Бегство, азарт, пьянящее чувство вседозволенности – Лайт вел себя, как волк, уходящий от загонщиков, они гремели в колотушки, и он бежал точно под прицелы охотников.

– Мириам! – заорал Лайт Филлсон. – Хватит со мной так! – И где-то далеко, в доме на холме призрак мисс Дутль отшатнулся от разбитого окна, она схватилась за лицо, точно получила яростную пощечину.

– Я больше не буду, милый, – пролепетала Мириам Дутль и впервые не сумела найти себе оправданий.

Лайт перестал верить стечению обстоятельств. Происходящее вела четкая закономерность. Он – рыба на крючке. Максимум, на что он способен, вырваться из рук рыбака, который снял его с крючка, и нырнуть обратно в воду. Сейчас его ведут, скоро будут подсекать, а пока – делай вид, что веришь, будто свободен.