Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

Островски с Гулливером подбежали к рампе. Гулливер держал в руках чучело какого-то зверя. С минуту смотрел на него, потом взмолился:

– Росомаха, росомаха, конец близко, спаси нас от страха! – и в обнимку с ней нелепо закувыркался по сцене.

Островски, раскинув руки, обвел взором пустые ряды и возопил:

– Dies irae, dies illa, Solvet saeclum in favilla!

У меня глаза полезли на лоб.

– Теперь еще и латынь?

– Карикатура какая-то, – сказал Дерек.

– Латинские фразы взяты из какого-то средневекового текста про Апокалипсис, – пояснил нам Майкл, успевший навести справки. – Там говорится о Судном дне.

И он прочел нам перевод этого фрагмента:

– “День гнева, тот день повергнет мир во прах”!

– Звучит угрожающе, – заметила Анна.

– Как и надписи, которые Харви в 1994 году понаписал по всему городу, – напомнил Дерек. – Может, Судный день и есть “Черная ночь”?

– А меня другое поражает, – сказал я. – Спектакль ведь точно не будет готов вовремя. Харви пытается всех надуть. Зачем? Что он такое задумал?

Допросить Харви мы не могли, он находился под защитой майора Маккенны, мэра и полиции Орфеа. Единственной нашей зацепкой был Джеремайя Фолд. Мы спросили про него у Майкла Берда, но это имя ничего ему не говорило.

– Как ты думаешь, это не может быть не “Джеремайя Фолд”, а еще какое-то слово? – спросил я у Анны.

– Сомневаюсь, Джесси. Я вчера целый день читала и перечитывала эту “Черную ночь”. Перепробовала все возможные комбинации, но больше ничего подходящего не выходит.

Почему кто-то скрыл код в тексте “Черной ночи”? И кто это сделал? Кирк Харви? Что ему было известно на самом деле? Что за игру он вел с нами и со всем городом?

В этот момент у Анны зазвонил телефон. Это был Монтейн:

– Анна, мы тебя обыскались. Срочно приезжай, ночью ограбили твой кабинет.

Когда мы примчались, все коллеги Анны толпились на пороге ее кабинета, созерцая осколки стекла на полу и сорванные жалюзи и пытаясь понять, что произошло. Ответ, впрочем, лежал на поверхности. Здание было одноэтажное, все кабинеты находились в его задней части и выходили окнами на полоску газона, обнесенную деревянным заборчиком. Камеры слежения были только на парковке и у главного входа. Незваному гостю явно не составило труда перешагнуть забор; по газону он подошел к окну кабинета. Потом содрал жалюзи, выбил стекло, чтобы открыть окно, и проник в помещение. Вторжение заметил один полицейский, который хотел положить Анне на стол почту.

Другой полицейский заходил к ней накануне под вечер, все было в порядке. Значит, это случилось ночью.

– Как так вышло, что никто ничего не заметил? – спросил я.

– Если все патрулируют одновременно, на месте никого нет, – сказала Анна. – Такое иногда бывает.

– А шум? – недоумевал Дерек. – Ведь, чтобы сорвать жалюзи, надо устроить жуткий грохот. Неужто никто ничего не слышал?

Но здание полиции окружали только офисы и городские склады. Единственными свидетелями могли стать разве что пожарные из соседней казармы. Но когда кто-то из полицейских сообщил, что около часа ночи случилось крупное ДТП, на которое выехали все патрули и пожарные из казармы, мы поняли, что руки у незваного гостя были развязаны.

– Он где-то прятался, – поняла Анна, – ждал подходящего момента. Причем ждал, наверно, даже несколько дней.

Просмотр записей с внутренних камер наблюдения показал, что в здание никто не заходил. Одна камера находилась в коридоре и была направлена прямо на дверь кабинета Анны. Дверь не открывалась. Тот, кто проник в кабинет, там и оставался. Значит, нацелился именно в это помещение.

– Ничего не понимаю. Тут и красть-то нечего, к тому же все на месте, – сказала Анна.

– Красть нечего, зато посмотреть есть на что, – ответил я, указывая на магнитную доску и стены, завешанные документами по нашему делу. – Человек, который сюда проник, хотел знать, как движется расследование. И получил доступ к работе Стефани и нашей.

– Наш убийца рискует, – произнес Дерек. – Начинает паниковать. Подставляется. Анна, кому известно, что твой кабинет здесь?

Анна пожала плечами:

– Всем. Я имею в виду, это же не секрет. Даже когда люди приходят подать жалобу, они идут по коридору и видят мой кабинет. Мое имя написано на двери.

Дерек отозвал нас в сторонку и очень серьезно прошептал:

– Тот, кто сюда проник, рисковал не зря. Он прекрасно знал, что находится у тебя в кабинете. Это кто-то здешний.

– О господи, – сказала Анна, – думаешь, это коп?

– Если бы это был коп, Анна, он мог бы просто зайти в кабинет в твое отсутствие, – заметил я.

– И попался бы, – возразил Дерек. – Его бы записала камера в коридоре. Если он считает, что за ним следят, для него главное – не совершать ошибок. Зато, взламывая окно, он заметал следы. Возможно, в полиции завелся крот.

Значит, работать здесь теперь небезопасно. Но куда идти? У меня в окружном отделении полиции штата уже не было своего кабинета, а Дерек работал в опен-спейсе. Нам нужно было место, где нас никто не станет искать. И тогда мне на ум пришел архивный зал “Орфеа кроникл”: туда мы могли приходить незаметно, прямо через служебный вход редакции.

Майкл Берд с радостью устроил нас в архиве.

– Никто не узнает, что вы здесь, – заверил он. – Журналисты никогда не спускаются в подвал. Я вам дам и ключ от архива, и дубликат, тогда входить сможете только вы. И ключ от служебного входа. Приходите, когда хотите, хоть днем, хоть ночью.

Спустя несколько часов мы втайне от всех в точности восстановили нашу стену с расследованием.

* * *

В тот вечер Анна собиралась поужинать с Лорен и Полом. Они на недельку приехали в свой дом в Саутхэмптоне и договорились встретиться с ней в кафе “Афина”, взамен провального вечера 26 июня.

Анна заехала домой переодеться и внезапно вспомнила свой разговор с Коди о книге, которую Бергдорф написал про театральный фестиваль. Коди тогда сказал, что весной 1994 года решил отвести закуток в магазине для местных авторов. А если Харви тоже выставил свою пьесу на продажу? Прежде чем отправиться на ужин, она на минутку заскочила к Коди домой. Он сидел на крыльце и потягивал виски, наслаждаясь теплыми сумерками.

– Да, Анна, мы отвели местным авторам комнатку в глубине магазина. Мрачноватый такой чулан. Мы из него сделали еще один зал, назвали его “Читка”. Какой был успех! Мне такой и во сне не снился: туристы так и набросились на местные рассказы. Впрочем, отдел и сейчас существует. В том же помещении. Но я с тех пор снес одну стену и соединил его с магазином. А почему тебя это интересует?

– Просто любопытно. – Анна предпочла уклониться от прямого ответа. – Подумала, вдруг ты помнишь писателей, которые тогда принесли свои тексты.