Возрождение - Стивен Кинг

Сомневаюсь, подумал я.

– По мере продвижения моих исследований детективы приступили к процессу отсеивания. Сотни превратились в десятки. В начале этого года в списке осталось всего десять, а в июне – три. – Он наклонился вперед. – Я искал одного, которого считал своим пациентом «Омега».

– Твое последнее исцеление?

Мои слова, похоже, его позабавили.

– Можно и так выразиться. Ну да, а почему бы и нет? Что приводит нас к печальной истории Мэри Фэй, которую я как раз успею рассказать, прежде чем мы отправимся в мою мастерскую. – Он хрипло рассмеялся, напомнив мне Астрид до исцеления. – Мастерскую «Омега», можно сказать. Только это еще и первоклассно оборудованная больничная палата.

– Находящаяся в ведении медсестры Дженни.

– Она стала для меня настоящей находкой, Джейми! Руди Келли точно бы не справился… Или сбежал, скуля, как щенок, которому в ухо залетела оса.

– Объясни мне, в чем дело, – сказал я. – Я хочу знать, во что ввязался.

Джейкобс выпрямился:

– Давным-давно, в семидесятые годы, человек по имени Франклин Фэй женился на женщине по имени Дженис Шелли. Они учились в аспирантуре английского отделения Колумбийского университета и начали вместе преподавать. Франклин писал стихи, и его печатали – я читал его сборник, он весьма хорош. Со временем он вполне мог бы стать великим поэтом. Его жена защитила диссертацию по Джеймсу Джойсу и преподавала английскую и ирландскую литературу. В восьмидесятом году у них родилась дочь.

– Мэри.

– Да. В восемьдесят третьем году им предложили преподавательскую работу в американском колледже в Дублине в рамках двухлетней программы обмена. Пока все понятно?

– Да.

– Летом восемьдесят пятого, когда ты выступал на концертах, а я – на ярмарках с аттракционом «Портреты-молнии», супруги Фэй решили попутешествовать по Ирландии, прежде чем вернуться в Штаты. Они арендовали жилой трейлер, который наши британские и ирландские кузены называют автоприцепом, – и двинулись в путь. В один прекрасный день они пообедали в пабе в графстве Оффали, после чего столкнулись лоб в лоб с грузовиком, перевозившим овощи. Мистер и миссис Фэй погибли на месте, а ребенок, ехавший на заднем сиденье и пристегнутый ремнем, получил тяжелые травмы, но выжил.

Эта авария очень напоминала ту, что унесла жизни его жены и сына. Тогда я решил, что он тоже это заметил, но теперь сомневаюсь. Иногда мы за деталями не видим целого.

– Дело в том, что они ехали на неправильной стороне дороги. Лично я думаю, что Франклин выпил лишний бокал пива или вина, забыл, что он в Ирландии, и по привычке поехал по правой стороне. Нечто подобное, кажется, произошло с одним американским актером, хотя я и не помню его имя.

Я помнил, но не счел нужным сказать об этом.

– В больнице маленькой Мэри Фэй сделали несколько переливаний крови. Ты понимаешь, к чему я клоню? – Я отрицательно покачал головой, и он продолжил: – В крови оказался инфекционный прион, вызывающий болезнь Крейтцфельдта-Якоба – ее обычно называют «коровьим бешенством».

Снова зарокотал гром. Теперь гораздо ближе.

– Мэри вырастили ее дядя и тетя. Она хорошо училась в школе, стала секретарем суда и поступила в колледж, чтобы получить юридическое образование. Однако проучилась всего два семестра и вернулась к работе секретаря. Это было в две тысячи седьмом году. Ее болезнь никак себя не проявляла до лета прошлого года. Затем у нее появились симптомы, характерные для наркомании и психических расстройств. Она ушла с работы. С деньгами стало совсем плохо, а к октябрю две тысячи тринадцатого года возникли и физические симптомы: миоклония, атаксия, судороги. Прион окончательно проснулся и принялся пожирать ее мозг. Спинномозговая пункция и МРТ выявили наконец причину недуга.

– Господи! – не удержался я. Перед глазами промелькнули кадры новостей, которые я видел по телевизору в мотеле или еще где-то, когда ездил по стране с гастролями. Корова в грязном стойле – ноги разъезжаются, голова свернута набок, глаза выпучены, – которая отчаянно мычит, пытаясь сохранить равновесие.

– Иисус не может помочь Мэри Фэй, – произнес Джейкобс.

– Но ты можешь.

Он ответил мне непроницаемым взглядом. Затем повернул голову и стал разглядывать потемневшее небо.

– Помоги мне подняться. Я не собираюсь пропустить свидание с молнией, которого ждал всю свою жизнь. – Он указал на шкатулку красного дерева на краю стола. – И захвати ее. Мне нужно то, что лежит внутри.

– Волшебные палочки вместо волшебных колец.

Но он покачал головой:

– Не в этот раз.

* * *

Мы спустились на лифте. Джейкобс сам прошел через фойе и упал в одно из кресел возле холодного камина.

– Сходи в кладовку в конце коридора в восточном крыле. Там ты найдешь оборудование, которым я старался не пользоваться.

«Оборудованием» оказалось старинное инвалидное кресло с плетеным сиденьем и отчаянно скрипевшими железными колесами. Я прикатил его и помог ему сесть. Он протянул руки к шкатулке, и я нехотя отдал ее. Джейкобс прижал шкатулку к груди, как младенца, и по дороге через ресторан и пустую кухню вернулся к рассказу, начав с вопроса:

– А почему, по-твоему, мисс Фэй бросила учебу в колледже?

– Потому что заболела.

– Ты меня не слушаешь? – Он с неодобрением покачал головой. – Прион в это время еще не дал о себе знать.

– Ей разонравилась юриспруденция? Она плохо успевала?

– Ни то ни другое. – Он повернулся ко мне и поиграл бровями, будто старый повеса. – Мэри Фэй – типичный продукт наших дней, мать-одиночка. Ее сына зовут Виктор, и сейчас ему семь лет. Я никогда не встречался с ним – Мэри не хотела, – но она показывала мне много его фотографий, когда мы обсуждали его будущее. Он напомнил мне о моем собственном маленьком мальчике.

Мы подошли к двери на эстакаду, но я не стал ее открывать.

– А у ребенка есть эта болезнь?

– Нет, по крайней мере сейчас.

– А будет?

– Невозможно сказать наверняка, но проведенные обследования не выявили у него приона. Во всяком случае, пока. – Новые раскаты грома. Ветер усиливался и уже начал завывать под карнизами. – Давай, Джейми. Нам действительно пора ехать.

Лестница на эстакаде оказалась слишком крутой, чтобы он мог спуститься самостоятельно, даже опираясь на палку, поэтому я перенес его на руках. Меня поразило, каким легким он был. Устроив Джейкобса на пассажирском сиденье, я сел за руль. Пока мы ехали по гравийной дорожке и спускались по лужайке, прогремел еще один раскат грома. От надвигавшихся с запада туч небо стало фиолетово-черным, и я видел, как в разных местах сверкнули три молнии. Теперь не оставалось сомнений, что гроза идет прямо на нас, и когда она начнется, мир вздрогнет.