Шайка воров с Уолл-стрит - Джеймс Стюарт

Тем летом Лессмана начали беспокоить отношение Боски к работе и его поведение. Боски почти не бывал в офисе, а когда он там все-таки появлялся, выглядел озабоченным. У Малхирна был вертолет, который он сдавал напрокат, и Боски постоянно летал на нем неизвестно куда. Он часто бывал в Европе; он и Уэкили вместе купили дом во Франции, в поселке Теуль-сюр-Мер на Лазурном берегу. Иногда они бывали там вдвоем, а иногда Боски звонил из Лондона или Парижа, где купил квартиру за 1,2 млн. долларов, или с Гавайев, где у него была квартира в кондоминиуме. Он надолго улетал в Лос-Анджелес – предположительно для того, чтобы наблюдать за работой отеля «Беверли-Хиллз». Но кто мог за это поручиться?

Хотя Боски поддерживал свой загар, выглядел он хуже, чем обычно. Он, казалось, ничего не ел, и у него между воротником сорочки и шеей появился явный зазор. В тех все более редких случаях, когда Боски бывал в офисе, он уходил во второй половине дня в Гарвардский клуб. Вместо неофициальных встреч, которые он прежде любил там проводить, он удалялся в раздевалку, надевал плотный тренировочный костюм, оборачивал шею полотенцем и сидел один в сауне, поставив регулятор нагрева на максимум и обливаясь пóтом.

Однажды утром Боски подошел к столу Лессмана и сказал: «Ланс, я старею. Я устал. Мне хочется куда-нибудь в другое место. Однажды я оставлю ключи от этого офиса на твоем столе, уйду и никогда не вернусь». Лессман изумился. Было непохоже, что Боски шутит. Он выглядел решительным. Лессман знал, насколько подобное поведение нетипично для холодного и властолюбивого Боски; казалось невероятным, что он может доверить свои операции Лессману.

Ранее Боски подал заявку в муниципалитет с просьбой разрешить переделку своего особняка в Уэстчестере в увеличенную копию «Монтичелло», дома Томаса Джефферсона^[77] в штате Виргиния. В соответствии с планом, предполагалось построить 48-футовый купол, который должен был увенчать новые роскошные спальные апартаменты и крытую галерею с четырьмя большими колоннами. Затем он явно потерял к этому интерес.

Однажды Боски поручил Рейду Нэглу позвонить его банкиру в Swiss Bank Corporation в Женеве и организовать перевод крупной денежной суммы на имя Уэкили. 23 апреля Боски отправил подтверждающее письмо: «В соответствии с неофициальными переговорами, проведенными Вами со мной и м-ром Нэглом, моим сотрудником, поручаю Вам перевести 1 785 800 швейцарских франков с моего счета в Ваше отделение в Женеве на имя м-ра Хушанга Уэкили. Он сообщит Вам, куда и каким образом перевести эти деньги». Нэгл не понимал, что происходит.

В другой раз позвонила Сима. Боски не было на месте, и трубку взял Лессман. Сима сказала, что все в порядке и не стоит беспокоиться, но затем в ее голосе появились жалобные нотки. «Айвен слишком часто отсутствует, – сказала она. – Я его совсем не вижу». Лессман пробормотал слова сочувствия, но ее последующее замечание стало для него сюрпризом: «У нас нет интимной жизни».

Прежде Лессман считал брак Боски очень удачным. Со стороны казалось, что Сима активно вмешивается в жизнь мужа, хотя в последние два года ее визиты в офис стали более редкими. Лессман подозревал, что Боски, как говорится, ходит на сторону, но полагал, что Сима относится к таким вещам спокойно. Она однажды сказала ему, что, по словам ее отца, рассчитывать на супружескую верность мужчины – дело пустое и что до тех пор пока сексуальные приключения супруга не угрожают семейным узам, беспокоиться не о чем.

Малхирну о жизни Боски тоже было известно немногое. Пилот его вертолета иногда подвозил его компаньонов в аэропорт имени Кеннеди, где те встречались с Боски, садились на сверхзвуковой «конкорд» и улетали в Лондон или Париж. Боски поселил любовницу в апартаментах шикарного отеля «Стэнхоуп» на Пятой авеню, напротив Метрополитен-музея. Этот шаг предполагал такую степень секретности, что для оформления сделки по снятию апартаментов Боски предпочел нанять юристов из Cravath, Swaine & Moore, а не из Fried, Frank, куда обычно обращался. Однако работавший в апартаментах художник по интерьеру сообщил обо всем Симе. Сам же Боски не признавался в этом никому, за исключением, возможно, Уэкили, а Малхирн и Лессман считали, что личная жизнь босса их не касается. Они полагали, что она всегда будет окутана тайной.

* * *

Великолепная «Куин Элизабет II», флагман судоходной компании «Кунард-лайн» и самый роскошный плавучий дворец в мире, протянулась, казалось, на целые кварталы вдоль пирса Уэст-Сайдского пассажирского терминала в Манхэттене, привлекая толпы любопытных и восхищенных зевак.

У площадки трапа струнный квартет приветствовал гостей популярными мелодиями. Клоуны развлекали ожидавших посадки и раздавали детям воздушные шары. Над головами колыхался огромный транспарант с надписью: «МАЗЛТОВ, ДЖЕННИФЕР, РОБИН И ДЖЕЙСОН». Впервые почти за миллион долларов «Куин Элизабет II», весь корабль с экипажем в 1000 человек, был взят напрокат одним человеком – Джеральдом Гутерманом, застройщиком и владельцем отеля «Стэнхоуп», решившим таким образом отпраздновать в сентябре 1986 года бар-мицва своего 13-летнего сына Джейсона. Его дочери от первого брака, Дженнифер и Робин, тоже – правда, с некоторым опозданием – праздновали свои бат-мицва.

К тому времени, когда огромный океанский лайнер вышел на Гудзон, чтобы совершить свой 46-мильный «круиз в никуда», одного из самых важных гостей Гутермана, совладельца отеля и соседа в Уэстчестере, среди пассажиров не было. Айвен Боски пропустил отплытие.

Затем под приветственные мелодии оркестра Питера Дюшена гости начали вытягивать шеи, чтобы лучше разглядеть приближающийся к кораблю двухвинтовой вертолет, который, подлетев, завис над палубой и опустился на вертолетную площадку. Лопасти вертолета все еще вращались, когда открылась дверь пилотской кабины и оттуда вышел Боски, на котором были смокинг и черный галстук. Он блеснул улыбкой и помахал улыбающимся и аплодирующим гостям. Вертолет поднялся и с ревом скрылся в лучах заката, а Боски вальяжно направился к устроителям празднества.

Боски присоединился к гостям на приеме с шампанским и ужине из шести блюд, среди коих были жареный барашек, говядина «веллингтон», приправленная трюфелями, и курица корнуоллской породы с гусиной печенкой и дикорастущим рисом; все это было приготовлено на кошерной кухне корабля. Столы были украшены большим количеством калл и огромными ледяными скульптурами. Когда запели «С днем рождения», каждый из троих детей отрезал по куску от собственного торта высотой в три фута, украшенного сверху букетиком свежих цветов. На следующий день вдобавок ко всем чудесам комфорта «Куин Элизабет II» гостей развлекала труппа из 51 артиста, в которой были мимы, музыканты и «бродячие артисты». Стилисты по прическам и макияжу из шикарного манхэттенского салона «Ла куп» были готовы исполнить все прихоти жены Гутермана Линды и женщин-гостей. На самой церемонии раввин Артур Шнейер похвалил родителей Джейсона: «В доме, где есть все, Линда и Джерри говорят с детьми о том, что дает нам цель в жизни».

На следующий день, в воскресенье, Малхирн позвонил Боски домой. В субботу Боски взял напрокат вертолет Малхирна, и пилот сразу по возвращении позвонил Малхирну. «Ты не поверишь, – сказал он, – но Айвен заставил меня высадить его на палубу "Куин Элизабет II"». Малхирн пришел в ярость. «Никогда больше не делай для него ничего подобного», – приказал он. Малхирн понимал, что посадка не была продиктована необходимостью успеть на отплывающий корабль. Вертолет был заказан и подготовлен заранее. Боски просто искал случая, чтобы щегольнуть своим богатством.