Защищая Джейкоба - Уильям Лэндей

– Да. Были.

– А сейчас?

Он на мгновение запнулся, прежде чем ответить.

– Я за него говорить не могу. Я по-прежнему считаю его своим другом.

– Вы с ним общаетесь?

– Нет. С тех пор как Джейкобу было предъявлено обвинение – нет.

– Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Барбером?

– Перед предъявлением обвинения.

Ложь, но ложь во спасение. Правда ввела бы присяжных в заблуждение. Она заставила бы их считать – и безосновательно, – что Даффи нельзя доверять. Может, Даффи и был пристрастен, но в важных вещах он оставался честен. Отвечая на вопрос, он даже глазом не моргнул. И я тоже. Смысл судебного процесса заключается в том, чтобы добиться нужного результата, что требует постоянной переориентации по обстоятельствам, как на парусной лодке, когда лавируешь против ветра.

– Значит, вы приезжаете в парк и встречаете там детектива Петерсона и мистера Барбера. И что дальше?

– Они в двух словах ввели меня в курс дела, сообщили, что убитого уже опознали и что это Бенджамин Рифкин, после чего повели через парк к месту преступления.

– И что вы увидели, когда оказались там?

– Место было уже огорожено. Судмедэксперт и техники-криминалисты еще не подъехали. Фотограф из местной полиции снимал тело. Убитый все еще лежал на земле, вокруг практически ничего не было. Они, по сути дела, законсервировали место, чтобы сохранить его в первозданном виде.

– Вы видели тело своими глазами?

– Да.

– Вы не могли бы описать положение тела в тот момент, когда вы впервые его увидели?

– Убитый лежал на склоне ложбины головой вниз. Тело было изогнуто таким образом, что лицо смотрело в небо, в то время как нижняя часть тела и ноги лежали на боку.

– Что вы делали дальше?

– Я подошел к телу в сопровождении детектива Петерсона и мистера Барбера. Детектив Петерсон показывал мне различные детали.

– Что именно он вам показывал?

– На вершине холма, рядом с тропкой, на земле было довольно много крови, пролитой крови. Я отметил большое количество мелких капель, менее дюйма в диаметре. Там было еще несколько более крупных пятен, которые, судя по всему, представляли собой мазки.

– Что представляет собой мазок?

– Мазки образуются в результате контакта крови с какой-либо другой поверхностью. Кровь переносится на эту поверхность и оставляет пятно.

– Опишите эти мазки.

– Они находились ниже по склону. Сначала несколько дюймов в длину, но чем ниже по склону, тем гуще и длиннее они становились, тем больше было крови.

– Так, я понимаю, что вы не криминалист, но у вас в тот момент сложилось какое-то впечатление или какие-то версии относительно того, как именно там могла оказаться эта кровь?

– Да, сложилось. Выглядело это так, как будто убийство произошло у дорожки, рядом с которой были упавшие капли крови, после чего тело упало или же его столкнули со склона, в результате чего оно съехало по склону на животе, оставив на листве длинные мазки крови.

– Так, значит, после того, как у вас сложилась эта версия, что вы делали дальше?

– Я спустился и стал осматривать тело.

– И что вы увидели?

– На теле было три раны. Разглядеть их оказалось немного сложно, потому что весь перед был залит кровью, в смысле, толстовка убитого. Вокруг тоже было довольно много крови, которая, очевидно, натекла из ран.

– Было ли что-то необычное в этих пятнах и лужах крови вокруг тела?

– Да. В них были отпечатки подошв обуви и другие тоже, что значило, что кто-то наступил во влажную кровь и оставил следы.

– Какие заключения вы сделали по этим отпечаткам?

– По всей видимости, кто-то подходил к телу или присаживался рядом с ним, пока кровь еще не успела высохнуть.

– Вам к тому моменту уже рассказали о Поле Джианетто, женщине, которая обнаружила тело во время пробежки?

– Да, рассказали.

– Это как-то повлияло на ваши соображения относительно отпечатков?

– Я думал, что она могла оставить их, но точно не знал.

– К каким еще выводам вы пришли?

– Ну, там вокруг было довольно большое количество крови, которая пролилась во время нападения. Она была разбрызгана и размазана. Я не знал, где мог находиться нападавший, но, судя по расположению ран на груди жертвы, подумал, что он, скорее всего, стоял прямо перед пострадавшим. Поэтому предположил, что человек, которого мы ищем, мог быть тоже испачкан кровью. Кроме того, он мог иметь при себе оружие, хотя нож – вещь небольшая и от него несложно избавиться. Но кровь – важная улика. На месте преступления было довольно грязно.

– Отметили ли вы еще что-то, в особенности относительно рук?

– Да, на них не было ни порезов, ни каких-либо других повреждений.

– Какой вывод вы из этого сделали?

– Отсутствие ран на руках свидетельствует о том, что убитый не защищался и не пытался дать отпор. Это говорит о том, что либо нападение стало для него неожиданностью, либо он не видел нападавшего и не успел вскинуть руки, чтобы прикрыться от удара.

– То есть он мог быть знаком с нападавшим?

Джонатан вновь оторвал свой зад на несколько дюймов от кресла:

– Возражение. Домысел.

– Удовлетворено.

– Хорошо, что вы делали потом?

– Ну, убийство было сравнительно свежим. Парк оцепили, и мы немедленно приступили к прочесыванию его, чтобы установить всех лиц, которые в этот момент там находились. Операция началась еще до того, как я подъехал.

– Нашли ли вы кого-то?

– Да, много народу, но все они находились довольно далеко от места преступления. Особенно подозрительным нам никто не показался. Не было ничего такого, что указывало бы на то, что кто-то из них мог быть каким-то образом причастен к убийству.

– Ни следов крови на одежде?

– Нет.

– Ни ножей?

– Нет.

– Значит, справедливо будет сказать, что в первые часы расследования очевидных подозреваемых найдено не было?

– У нас не было вообще никаких подозреваемых.

– А сколько подозреваемых вы установили и начали разрабатывать в последующие дни?

– Нисколько.

– И что вы делали дальше? Как вы вели расследование?

– Ну, мы опросили всех, кто мог располагать хоть какой-то информацией. Родных и друзей убитого, всех, кто мог что-то видеть в утро убийства.

– Соученики убитого в это число входили?