Выстрелы на пустоши - Крис Хаммер

– Ты беспокоишься о матери, да?

Вопрос возвращает парня на землю. Он больше не кичится своими подвигами, глаза потуплены.

– Да. Мама такого не заслуживает.

– А что насчет твоего отца, Джейми? Свифт его убил.

– И оказал мне огромнейшую услугу.

– Тем, что убил твоего отца?

– Совершенно верно.

– Почему?

– Тебе знать незачем.

Юноша вскакивает с нар и принимается расхаживать. От него внезапно начинает веять угрозой. Глядя со своего места на полу, как тот мечется, словно зверь в клетке, Мартин чувствует себя уязвимым. Он решает встать, но это не так-то просто. Нога затекла, и теперь в нее словно вонзаются тысячи крошечных иголок. В голове всплывают слова Джейми, сказанные насчет немок: «Мне понравилось хоть раз в жизни бить самому».

– Джейми, твой отец был жестоким? Бил вас с мамой?

Глаза Ландерса вспыхивают яростью. Ниоткуда прилетает кулак, и Мартин едва успевает отклониться. Удар проходит вскользь, но колени все равно подгибаются.

– Робби! – падая, кричит он. – Робби! Помоги!

Ландерс возвышается над ним, кипя злостью, руки стиснуты в кулаки, однако больше не нападает.

Дверь камеры открывается, и Мартина, подняв на ноги, выволакивают из нее.

– Ты как, живой? – спрашивает Робби, увлекая его в кухню в основном помещении.

– Вроде бы да. Он застал меня врасплох.

Мартин касается левой щеки, пострадавшей от кулака Ландерса. Дотрагиваться больновато, начинает опухать.

– Дай-ка взгляну. – Робби усаживает Мартина. – Кожа не рассечена, но синяк будет приличный. Принесу тебе льда. Не желаешь написать на пацана заявление?

Мартин качает головой:

– Зачем? Изнасилование плюс убийство. Его и так упекут на годы.

Робби приносит из холодильника лед в кубиках и заворачивает его в кухонное полотенце.

– Ты слышал, о чем мы говорили? – интересуется Мартин.

– Да.

– Ландерс как с цепи сорвался, когда я предположил, что отец его поколачивал. Крейг и правда был склонен к рукоприкладству?

Робби кивает, во взгляде скорее печаль, чем злость.

– Спроси любого сельского копа. В основном с домашним насилием и приходится иметь дело. Свойство здешней местности.

– Значит, Крейг был жестоким со своей семьей?

– Конечно. При такой-то засухе, в такие-то времена, по такой-то жаре. Все это копится, достаточно капли спиртного, и человек заводится с полоборота. Я не оправдываю подобное, но так живет большинство женщин. И в буше, и в городе. Поддав, Крейг Ландерс не раз бил жену. Обычное поведение для местных мужчин.

– Ты вмешивался?

– Запирал его пару раз в камере, пугал. В конечном итоге лучше решать самим женщинам. Бывает, что и не хотят. Зачем давать повод к новым побоям?

– Боже!

– Добро пожаловать в мой мир.

– А Джейми? Крейг и его поколачивал?

– Не возьмусь утверждать. Джейми ни о чем таком не упоминал. Фрэн – тоже. Правда, их молчание еще не значит, что такого не было.

– Что ж, парень не в ладах с головой, и на то определенно есть причина. Слыхал, что он мне говорил? Насчет немок?

– Это еще цветочки. Жаль, тебя не было, когда мы вытягивали из него подробности. То, через что эти девушки прошли. У нас уши вяли.

Робби замолкает, и Мартин, пользуясь возможностью, меняет тему.

– Знаешь, мне бы еще со многим понадобилась твоя помощь. Не под запись.

– Конечно. – Робби дружелюбно пожимает плечами. – Монтифор отобрал у меня кабинет, но мы можем поговорить здесь.

– Помнишь день нашего знакомства? Ты сказал, что вы с Байроном Свифтом были друзьями. Помнишь?

– Естественно.

– Ты только что слышал рассказ Джейми. Свифт предупредил его и Аллена о том, что на Пустоши творится нечто скверное. А тебе он что-нибудь говорил?

Робби старательно отводит взгляд и, рассматривая собственные руки, ковыряет под ногтями.

– Нет, не говорил.

– У тебя есть соображения почему?

– Ну, соображения – сильно сказано. Мне кажется, он почему-то не хотел выносить это на публику.

– Уокер поделился с тобой своей теорией, не так ли? О том, что Свифт был не тем, за кого себя выдавал. Жил под чужим именем.

Робби заинтересованно вскидывает взгляд.

– Это правда?

– Думаю, да.

– И кто он тогда? Знаешь?

– Бывший солдат. Разыскивался властями. Вероятно, потому и не стал говорить о том, что нашел на Пустоши. Побоялся ареста.

Робби кивает, словно принимая объяснение.

– Напишешь об этом в статье?

– Да, как только найду того, кто ее возьмет.

Робби изучающе смотрит на Мартина, колеблясь, продолжать или нет.

– А Харли Снауч знал? Последние слова Байрона. Что он пытался ими сказать?

– Скорее всего, знал.

Робби качает головой, словно в неверии. Либо в отчаянии.

– Твою мать! Харли Снауч знал, Херб Уокер вычислил. Один глупый Робби Хаус-Джонс, бедняжка, блуждал в темноте – использованный и выброшенный. – Он продолжает качать головой. – Когда твоя статья выйдет, я буду выглядеть настоящим дураком. Охренеть! Ладно, Мартин, спасибо. Спасибо, что рассказал. Что предупредил.

– Извини. Еще не все. Я то и дело вижу в городе байкеров. Что они здесь забыли?

– Ты о Жнецах? Без понятия. Эта компашка остановилась в Беллингтоне. Там есть один кабак, где им нравится. Принадлежит бывшему члену мотоклуба.

– Значит, они нездешние?

– Да. Своих байкеров у нас нет.

– А как же Джейсон из Пустоши?

– Джейсон? Он не байкер. Ветеран с «Ямахой».

Мартин кивает.

– Владелец пивной, Эйвери Фостер. Ты его знал?

Робби в замешательстве хмурится.

– Конечно. Его все знали. Он стоял за стойкой чуть ли не каждый обеденный перерыв, чуть ли не каждый вечер. Правда, я знал его довольно плохо. Приятный был малый, только слишком тихий для владельца кабака. Не склонный к шуткам и болтовне.

– Местные к нему хорошо относились?

– О, да. Людей радовало, что кто-то пытается вдохнуть жизнь в пивную.

– А со Свифтом он дружил?

Робби хмурится еще сильнее.

– Нет. Не особо. Вряд ли Байрон так уж часто заходил в пивную. Он и в городок-то наведывался пару раз в месяц. Хотя, возможно, они все же были знакомы. Фостер немного пожертвовал на нашу молодежную организацию, так что эти двое, наверное, друг друга каким-то образом знали. Байрон устроил, либо Эйвери прослышал о том, чем мы занимаемся, и сам решил помочь.