Черное дерево - Альберто Васкес-Фигероа

– Кто это? – Алек шепотом поинтересовался у своего негра–провожатого.

– Старик? Иса–бен–Иса… Он знает про жемчуг больше любого человека в мире… Может с одного взгляда оценить пятьсот жемчужин, и если среди них имеется хотя бы одна фальшивая, то он сразу же заметит ее… Пост главного аукциониста предается по наследству, от отца к сыну, но никто не имеет права занять его, если не работал с жемчугом не менее сорока лет под началом опытного учителя.

– Разве так сложно оценить жемчуг и найти фальшивую жемчужину?

– Еще сложнее, чем различить новорожденных цыплят. Иса–бен–Иса не только может распознать фальшивую жемчужину среди сотен других, но сказать выловлена жемчужина или выращена искусственно, и где…

– Пять тысяч триста…

– Пять тысяч двести…

– Ха!!!

– И никто не сомневается в его оценке?

– А Иса и есть сама оценка. Кто сомневается в Иса–бен–Иса, должен перестать заниматься торговлей жемчугом…

– Четыре тысячи…

– Три тысячи девятьсот…

– Три тысячи восемьсот…

– Вон он!

Давид с трудом сдержался, чтобы его голос не прозвучал на весь зал. Малик схватил его за руку, чтобы он не сорвался с места и не кинулся к суданцу в белом балахоне, стоящему у колоны и внимательно слушающему то, что говорит старик–аукционист и, не отрываясь, смотрящему на жемчужину в его пальцах.

– Тихо! Успокойся… – шептал Алек. – Успокойся, пожалуйста!

– Но, это он! Я уверен, что это он!

– Мы не можем схватить его здесь! Нужно подождать…

И то было длительное ожидание, бесконечное, под выкрики аукциониста, нараспев оглашающего цену, под шуршание купюр и постукивание жемчуга.

Сулейман Р.Ораб купил платок стоимостью почти четыре тысяч фунтов, положил его в карман, нашел свободный стул, сел и заснул, прислонившись головой к колоне. И он был не один такой. Многие, кто купил нужный товар, устроились, где смогли, и беззаботно храпели.

– Что тут происходит? Почему все они ложатся спать здесь?

– Ждут утра… Никто не осмеливается выйти в этот час на улицу с целым состоянием в кармане. Среди тех, кто наблюдает за торгами полно воров и теперь они знают у кого имеются денежки или жемчуг… Уйти сейчас – значит рисковать жизнью.

И они также ждали. Как и прочие. Час за часом. Спали по очереди, положив голову на стол, вздрагивали и просыпались от неожиданного толчка, зевали, потягивались, поглядывая все время в сторону, где на стуле уснул Сулейман, пока, наконец, носатый индус не распахнул двери и все увидели, что небо посветлело, сделалось серо–голубым – наступало новое утро, и в душный зал проник запах моря и мокрого песка.

Все немедленно зашевелились, послышались зевки, сонные голоса, шутки, заскрипели по полу отодвигаемые столы и стулья, все встали и направились к выходу.

Пустынный в этот ранний час пляж вдруг заполнился людьми, они разделились на группы и побрели в сторону города, видневшегося вдали.

Они шли за Сулейманом, держались на почтительном расстоянии, чтобы не привлекать не нужного внимания, но чтобы не потерять его из виду. С негром, приведшим их на аукцион, расплатились, и он тут же исчез куда–то.

Когда достигли первых домов, группы людей начали редеть, торговцы разбредались по окрестным улочкам и Сулейман остался один, он шел, уверенно ориентируясь в лабиринте узких улиц, и в конце концов вышел на угол площади, названной в честь Генерала Гордона, и скрылся в подъезде маленького, неприметного отеля.

– И что будем делать теперь?

– Думаю, что только я смогу пройти внутрь, не вызывая подозрений… – сказал Малик. – Ждите меня дома, – обернувшись к Алеку, попросил. – Мне нужен твой револьвер.

Англичанин, не проронив ни слова, вынул револьвер из кармана и вложил его в руку туарега.

– Помни, он нужен нам живым… Только он знает, кто купил Надию.

Туарег кивнул головой, спрятал оружие и пружинистым, волчьим шагом пересек площадь. Войдя внутрь, разбудил хозяина «отеля», что спал здесь же под столом и, показав купюру в один фунт, спросил:

– Мне нужна комната. Провел всю ночь на аукционе и умираю от желания наконец выспаться.

Негр взял купюру и передал ему большой ключ.

– Седьмой, – указал он. – Это через двор, в конце… Удалось приобрести что–то?

– Ничего! Некий Сулейман опередил меня… Сорок жемчужин из Бахрейна – ценнейший товар!

– Я видел их! – засмеялся хозяин «отеля», обнажив ряд белоснежных зубов. – Сулейман показал мне… Он живет здесь, в четвертом номере… Очень хитрый и ловкий торговец, – ухмыльнулся он. – Всегда был таким, – но тут выражение лица у него изменилось, и с сомнением в голосе он спросил:

– Ты, случайно, не пришел сюда, чтобы ограбить его? Сулейман – старый клиент и очень опасный. Всегда ходит вооруженный.

– У меня что, физиономия вора?

Негр внимательно взглянул на него и неопределенно передернул плечами.

Полез обратно к себе под стол, а Малик пошел к своему номеру в глубине двора.

Стоя на пороге, поискал взглядом дверь в комнату Сулеймана, мысленно прикинул что да как, заперся изнутри, достал свою гумию и острием просверлил в деревянной двери крохотное отверстие. Прошел в комнату, принес стул, поставил перед дверью, сел и начал следить за номером четыре.

Постучали в дверь.

Миранда закрыла книгу и подошла открыть. Она удивилась, увидев стоящего на пороге Сулеймана Р.Ораба, да и тот в свою очередь удивился присутствию в комнате европейской женщины и вопросительно взглянул на Малика–эль–Фази, но тот ободряюще похлопал его по спине и слегка подтолкнул, чтобы проходил вперед.

– Проходи, проходи…– произнес он.

Торговец занервничал, внимательно взглянул на Миранду, но, в конце концов, уступил и вошел внутрь. Малик последовал за ним и закрыл дверь.

– Не беспокойся. Эта женщина – мой друг и она покажет тебе те жемчужины…

Миранда прошла вглубь комнаты, склонилась над сундуком, стоящим в углу, порылась там и, когда выпрямилась, держала в руке револьвер, нацеленный в грудь Сулейману.

– Для всех будет лучше, если не станешь дергаться, – ровным голосом пояснила она.

Сулейман Р.Ораб побледнел и на лице его отразился и страх и ярость, от того, что позволил так легко обмануть себя. Он выпрямился и нарочито спокойным голосом произнес:

– Зря теряете время. Я не брал деньги из банка, я лишь отдал жемчуг на хранение. При мне нет ничего, что стоило бы больше одного фунта, – опустил руку в карман, но туарег подскочил и схватил его за запястье.

– Я тебе верю. Я знаю, что ты спрятал жемчуг. Но не это меня интересует, – и, обернувшись к Миранде, спросил: