Джек Ричер, или Выстрел - Ли Чайлд

Зэк пришел в себя через сорок восемь часов в импровизированном госпитале, где он впервые познакомился с советским военным правосудием: суровым, тяжеловесным, идеологизированным, действующим в соответствии с собственными карающими законами. Решался вопрос: получил ли Зэк свои раны в бою с врагами нашей родины или во время бегства с позиций? Поскольку всех обстоятельств выяснить не удалось, его не стали расстреливать и приговорили к службе в штрафном батальоне. Так для Зэка начался процесс выживания, который продолжался шестьдесят три года.

И он намеревался этот процесс продолжать. Зэк набрал номер Григора Лински.

— Можно предположить, что солдат узнал многое, — сказал Зэк. — И все, что известно ему, теперь знают остальные. Пришло время позаботиться о собственной шкуре.

Франклин взял слово:

— Мы топчемся на месте. Нет никаких шансов, что Эмерсон нам поверит, если мы предъявим ему только то, что у нас есть сейчас.

— Нужно поработать со списком жертв, — сказал Ричер.

— На это уйдет слишком много времени. Пять жизней — пять разных историй.

— Так давайте сосредоточимся на ком-то одном.

— Прекрасно. Великолепно. Только скажите мне на ком.

Ричер кивнул. Вспомнил то, что ему рассказала Хелен Родин. Первый выстрел, едва заметная пауза, затем еще два. Потом еще одна, более длительная пауза — на самом деле прошли доли секунды — и последние три выстрела. Ричер закрыл глаза. Он вспомнил запись выстрелов на сотовом телефоне, которую ему дал прослушать Беллантонио. Представил себе картину, которую мысленно нарисовал, находясь в сумраке подземной парковки, когда выставил одну руку, как винтовку: «Клик, клик-клик, клик-клик-клик…»

— Не первый, — сказал он. — Только не первый выстрел. Не было гарантий, что он окажется удачным. Значит, первая жертва не имеет значения. Она для камуфляжа. И не последние три. Сознательный промах и опять — камуфляж. К этому моменту дело уже было сделано.

— Значит, второй или третий. Или оба.

Ричер открыл глаза.

— Третий, — сказал он. — Налицо некий ритм. Первый выстрел — разогревочный, затем — последняя проверка, а потом — главная цель. Небольшой перерыв. Убийца смотрит в прицел и проверяет: попал ли в искомую жертву. Да, все получилось. И тогда он делает заключительные три выстрела.

— Кто был третьим? — спросила Хелен.

— Женщина, — ответил Франклин.

Лински позвонил Ченко, а потом Владимиру и Соколову. Он объяснил им суть задачи и велел переместиться поближе. У офиса Франклина не было другого выхода. Только открытая лестница. Машины преследуемых находились рядом на стоянке. Разделаться с противниками будет легко.

Ричер сказал:

— Расскажите мне об этой женщине.

Франклин просмотрел свои записи. Затем сложил их в порядке очередности.

— Ее звали Олайн Арчер, — сказал он. — Белая, замужем, детей нет, тридцать семь лет, жила в одном из западных пригородов.

— И работала в здании, где расположен Отдел транспортных средств, — заметил Ричер. — Если именно она являлась намеченной жертвой, то Чарли должен был знать, где она работает и когда должна выйти на площадь.

Франклин кивнул.

— Да, она действительно работала в этом отделе. Почти полтора года.

— И чем занималась?

— Руководила клерками.

— Значит, это как-то связано с ее работой? — предположила Энн Янни.

— Чарли пришлось слишком долго стоять в очереди? — проворчал Франклин, разглядывая копию портрета Ченко. — Или неудачна его фотография на водительских правах? Сильно в этом сомневаюсь. Я проверил базы данных. Клерков Отдела транспортных средств посетители не убивают. Такого просто не бывает.

— Ну а что известно о ее личной жизни? — спросила Хелен Родин.

— Ничего особенного мне в голову не приходит, — сказал Франклин. — Она была обычной женщиной. Но я буду продолжать поиски. Должно же что-то проясниться.

— Действуйте быстрее, — попросила Розмари Барр. — Ради моего брата. Мы должны его освободить.

— Нам нужно получить заключение врачей, — вмешалась Энн Янни. — Обычных врачей, а не психиатров.

— А Эн-би-си оплатит их услуги? — спросила Хелен Родин.

— Если это что-то даст.

— Конечно даст, — сказала Розмари. — Разве может быть иначе? Болезнь Паркинсона вполне реальна. Либо она у него есть, либо ее нет.

— Это может повлиять на решение суда, — сказал Ричер. — Веская причина, по которой Джеймс Барр не мог совершить преступление, плюс правдоподобное доказательство того, что это мог сделать кто-то другой. Именно таким образом следует вселять разумные сомнения в умы присяжных.

— Правдоподобное — неточное слово, — заметил Франклин. — А разумные сомнения — рискованное понятие. Лучше заставить Алекса Родина просто снять обвинение. А сначала нам необходимо убедить Эмерсона.

— Я не могу с ними говорить, — сказал Ричер.

— А я могу, — вызвалась Хелен.

— И я, — предложил Франклин.

— Черт побери, и я могу, — заявила Энн Янни. — Мы все можем, кроме вас.

— Но вы можете не захотеть, — заметил Ричер.

— Почему? — спросила Хелен.

— Эта часть нашего расследования кому-то из нас совсем не понравится.

— Почему? — повторила Хелен.

— Подумайте, — сказал Ричер. — Вспомните, как все было. История с убийством Сэнди, эпизод в спортивном баре вечером в понедельник — почему все это произошло?

— Чтобы связать вам руки. Чтобы помешать принять участие в расследовании.

— Верно. Две попытки, то же намерение, та же цель, тот же исполнитель.

— Очевидно.

— История, случившаяся вечером понедельника, началась с того, что за мной следили от самого отеля. Сэнди, Джеб Оливер и его дружки кружили в центре города, дожидаясь, пока кто-то им позвонит и скажет, где я нахожусь. Значит, все началось с того, что проследили, в какой отель я отправился. А это было значительно раньше.

— Мы это уже обсуждали.

— Но откуда кукловод мог узнать мое имя? Как он выяснил, что я в городе? С чего взял, что я могу оказаться опасен?

— Кто-то ему рассказал.

— А кто мог это знать с утра понедельника?

Хелен задумалась.

— Мой отец встречался с вами рано утром, — ответила она. — Вероятно, вскоре об этом узнал и Эмерсон. Они говорили о Джеймсе Барре. Естественно, они должны были связаться друг с другом, как только возникла опасность осложнений.

— Правильно, — кивнул Ричер. — А потом кто-то из них позвонил кукловоду. Задолго до ланча в понедельник.