Последняя тайна Храма - Пол Сассман

Она слабо кивнула.

– Конечно, так, моя девочка, моя прелестная Инга.

Он достал платок из кармана и промокнул ей глаза и щеки.

– Ну а теперь ты можешь приодеться, пока я все подготовлю. Нечего терять время, правильно? Они же могут нагрянуть в любой момент.

Тулуза, Франция

Антикварная лавка Жана Мишеля Дюпона располагалась на узкой извилистой улице в самом центре Тулузы, неподалеку от огромного кирпичного собора Святого Сернина, чья стройная колокольня вздымалась над черепичными крышами, как маяк посреди бушующих оранжевых волн.

Лайла прибыла в Тулузу вовремя и в полвторого стояла у входа в лавку. Над дверью магазинчика висела потускневшая надпись: «Le petite maison des curiosites»[69], а в витринах диковины были выставлены на обозрение прохожих.

Не задерживая внимания на внешнем убранстве лавки месье Дюпона, Лайла открыла дверь и под громкий звон колокольчика, оповестившего владельца о приходе клиента, вошла внутрь.

Застоявшийся воздух внутри лавки пропитался лаком и дымом сигар. Лайлу поразило хаотичное нагромождение всевозможных предметов: мебели, книг, картин, посуды, фарфоровых и медных украшений. Но подавляющая часть товаров в лавке Дюпона относилась к военной амуниции. Манекены, наряженные в парчовую солдатскую форму; кепи и каски на полках; у стены громоздкий шкаф, набитый штыками и пистолетами.

– Vous desirez quelque chose?[70]

Из глубины лавки показался грузный мужчина в бриджах и традиционной бретонской блузе. Его волосы доходили до плеч, лицо украшала эспаньолка, а на шее болталась золотая цепочка, удерживавшая очки с полукруглыми линзами. В пожелтевших от никотина пальцах правой руки мужчина держал сигариллу. Своей надутой физиономией и тяжелыми челюстями он напомнил Лайле бульдога.

– Месье Дюпон?

– Oui[71].

Лайла представилась, заговорив по-французски. Дюпон кивнул и, вложив сигару в рот, указал на узкую лестницу. Поднявшись на второй этаж, он просунул голову за штору и перекинулся с кем-то парой слов, «Моя мать присмотрит за лавкой, пока мы будем наверху», – объяснил он, обернувшись к Лайле, и продолжил взбираться по лестнице. Открыв тяжелую деревянную дверь, Дюпон впустил свою посетительницу в кабинет, занимавший весь третий этаж. Две стены были заставлены книжными полками, вдоль третьей стоял большой прилавок, на котором были разбросаны различные компьютерные детали: жесткие диски, мониторы, клавиатуры, стопки дискет и компакт-дисков. Напротив нее, у дальней стенки, стоял шкаф со стеклянными дверцами, такой же, как и внизу, в магазине.

Дюпон предложил гостье кофе. Лайла согласилась, и он пошел к прилавку, где на углу стояла электрическая кофеварка. Окинув взглядом кабинет, Лайла стала рассматривать содержимое книжных полок – в основном это были справочники и монографии по истории Третьего рейха, – а затем перешла в другую часть комнаты, к комоду. Военная амуниция, которой был набит комод, поначалу не вызвала особого интереса у Лайлы, и только приглядевшись, она, вздрогнув, поняла, что за пыльными стеклами шкафов Дюпон хранил не просто военные, а именно нацистские принадлежности. Коллекция была подобрана очень тщательно, со знанием дела. Тут были и разнообразные медали, и ружейные штыки, и трофейные фотографии, и железные кресты с красными, черными и белыми ленточками, и даже такой исключительный раритет, как наградные кортики СС с особой символикой – парой выгравированных на рукояти молний и словами «Mein ehre heisst true» на лезвии.

– «Честь моя зовется верность» – девиз СС, – пояснил Дюпон, подавая ей чашку горячего кофе.

– Вы все это продаете? – спросила Лайла.

– Нет, что вы – во Франции торговать такими вещами запрещено. Так, своего рода хобби. Не одобряете?

Она пожала плечами.

– Ну, честно говоря, я бы не стала держать такие предметы у себя дома. Вызывает слишком уж мрачные ассоциации.

Дюпон улыбнулся:

– Не думайте ничего дурного – я коллекционирую исключительно из эстетических соображений. Идеология Третьего рейха мне не ближе, чем рабство или казни через распятие – коллекционеру римских древностей. Другое дело – исторический контекст. Это завлекает. Уверяю, если бы вы узнали немного больше об истории этих предметов, об их владельцах, вас бы саму затянуло.

Она снова пожала плечами, как бы выражая сомнение в его словах.

– Не верите? Ну тогда пойдемте, я вам кое-что покажу.

Он провел ее в другую часть помещения, где в стену был вделан металлический сейф. Набрав код, Дюпон открыл дверцу и вытащил небольшой, обернутый в кожу квадратный футляр. Он открыл крышку и протянул его гостье.

– Рыцарский крест с дубовыми лаврами, мечами и бриллиантами, – сказал он, пока Лайла удивленно рассматривала черный металлический крест на вельветовой подкладке. – Высшая награда нацистской Германии. Таких было всего двадцать семь экземпляров, причем тот, что перед вами, – единственный, пожалованный не за боевые заслуги. Необычайно ценная вещь. Даже не представляю, сколько она могла бы стоить. Наверняка дороже всего остального, что есть в этом доме, вместе взятого. А может, дороже и самого дома. – Он ненадолго прервался и продолжил: – Этого ордена был удостоен человек, ради которого, насколько я понимаю, вы сюда и приехали.

– Быть не может! – воскликнула Лайла, широко раскрыв глаза. – Неужели… Дитер Хот?

Дюпон кивнул.

– Где вы ухитрились его заполучить? – спросила она, подходя ближе и глядя на орден.

– Долгая и скучная история, – ответил он, махнув сигарой. – Не хочу отнимать ваше время на такие детали. Я просто хотел показать вам, как быстро человек, сам того не желая, соприкасается с перипетиями прошлого, начав собирать материальные свидетельства старины. И не важно, что Хот был закоренелым негодяем. Его судьба, его тайна, притягивает вас, а не он сам как человек. Так что мораль здесь ни при чем.

Любовно посмотрев еще раз на орден, Дюпон закрыл футляр и убрал его обратно в сейф. Он подвинул Лайле скрипучее кожаное кресло, а сам подошел к книжной полке и стал перебирать пальцем корешки фолиантов.

– Итак, что же вы хотели узнать о докторе Хоте? – спросил Дюпон, немного свесив голову набок, рассматривая названия поочередно выдвигаемых томов.

– Все, что вы можете рассказать о его пребывании в Кастельомбре, – ответила Лайла, отставляя чашку и роясь в рюкзаке. – Магнус Топпинг рекомендовал мне вас как эксперта по этому вопросу.

Она достала блокнот и ручку и откинулась на спинку кресла.

– Еще я хотела бы, чтобы вы поподробнее рассказали о связи Хота с человеком по имени Вильгельм де Релинкур, о чем вы бегло упомянули в сноске к вашей статье для Интернета.