Сюжет для небольшого обмана - Лариса Соболева

С утра Кристина объездила несколько точек, с каждым разом воодушевлялась, крутила руль, напевая, что с ней редко случалось. Петь не умела, как говорит Толик, у нее ни голоса, ни слуха, но иногда из души рвутся напевы – что же с этим делать? Хорошо, хоть никто не слышал. К вечеру, уставшая, но довольная, она получила распечатку звонков и протянула Тимофею, открыто торжествуя:

– Посмотри, какой номер встречается чаще всего?

Тот уставился в листы, стоя за его спиной, к нему склонился Зураб, оба читали, затем почти одновременно подняли удивленные глаза на Кристину.

– Да, мальчики, да, – певуче произнесла она, что означало победу. – На этом ставим точку, сериал закончен.

Домой Кристина попала раньше мужа, приготовила ужин, накрыла стол, потом нарядилась. Едва в замок Толик вставил ключ, она зажгла свечи. Он появился со словами:

– Почему полумрак?.. Ого! Я запамятовал, у нас праздник или ты заболела?

– Угу, праздник, – промурлыкала Кристина. – Каждый день не обещаю романтический ужин, но раз в неделю…

– Ха-ха-ха-ха… – закатился Толик.

– В чем дело? – нахмурилась она. – Почему смех?

– Как говорил Станиславский артистам: не верю! Поэтому раз в месяц я обещаю романтический ужин.

– Пф! Не верит он! Вот возьму и выполню обещание, что тогда?

– Тогда… Надо подумать.

– У меня есть предложение: в ответ ты купишь мне новую машину. Моя просто рухлядь, в ней постоянно что-то ломается.

– Ты шантажистка. Когда я ездил на ней, в ней ничего не ломалось.

– Иди, мой руки. И быстрее, а то есть хочется.

Да, иногда Кристина удивляла, но, видимо, поэтому с ней не скучно. Толик нахваливал блюда, чтобы стимулировать внезапный порыв на долгосрочное время, налил в бокалы вино по второму разу.

– Толик, можно я похвастаю? Мне не терпится. Когда ты узнаешь, какая умная у тебя жена, то раскошелишься на новую машину – сто пудов.

– Вымогательница, – шутливо констатировал он, выпил вино и махнул рукой. – Валяй, хвастай.

28

– Все собрала? – спросил Даниил Олегович, застегивая чемоданы.

– Не знаю, – пожала Ева плечами. – Если что-то забыла, ты привезешь.

– Поехали?

Он уложил в багажник чемоданы, из дома выбежала жена, приостановилась и позвала:

– Нил, к нам приехали.

– Кого это черт принес? – выходя из гаража, буркнул он и пошел к воротам, так как сигналил автомобиль.

Вошла Мокрицкая с неизменной свитой:

– Здравствуйте, надеюсь, мы не помешали?

– Нет, в общем-то… – досадливо произнес Даниил Олегович, не зная, как тактично выпроводить незваных гостей. – Вы вовремя, могли нас не застать, я собираюсь отвезти Еву в профилакторий.

– Действительно вовремя, – загадочно сказала Кристина. – Много времени наш визит не займет, а час роли не играет, верно?

– Верно, – неохотно согласился он. – Прошу в дом.

Гости расселись, Кристина остановилась у стены, ее в который раз привлекли фотографии. Даниил Олегович попросил Еву поставить чайник и напоить всех кофе. Спиртное не предлагал, это был намек с его стороны, мол, я занят, не до гостей мне, особенно тех, которые являются без предупреждения. И весьма удивился паузе.

– Мы кого-то ждем? – спросил он.

– Да, Романа, – не оборачиваясь, ответила Кристина. – Он должен подъехать с минуты на минуту.

– Романа… – задумчиво повторил Даниил Олегович.

Уж кого не желал видеть, так это родного сына, после сделки расстались, мягко говоря, недругами. Но Даниил Олегович об этом ни слова, он придерживался правила: выносить сор из избы – себе дороже. К сожалению, не все члены его бывшего семейства продолжают эту выработанную веками традицию, что его ставит в неловкое положение. Уже известно некоторым, что предприятие перешло к сыну при живом папе.

Ева принесла чашки с кофе. Даниил Олегович к своей чашке не притронулся, безотчетно занервничав. Странно вели себя гости, чопорно и молча пили кофе, словно соблюдали некий допотопный церемониал.

– А по какому поводу у нас сбор? – вновь задал вопрос он.

– Кажется, приехал ваш сын, – заслышав звук мотора, повернулась Кристина.

Даниил Олегович вышел навстречу, да остолбенел, увидев не только сына, дочь, но и свою бывшую половину. Ну, сейчас Виктоша выльет ушат грязи на него с Евой!

– Здравствуй, папа, – скромно поздоровалась дочь.

Он ради нее рисковал жизнью, можно сказать, нищим стал, а она боится при маме обнять папу! Виктоша без «здрасьте» прошла в дом, как в свою частную собственность, сын скупо поздоровался. Ну и черт с ними, Даниил Олегович надеялся, что они последний раз посетили его.

Сам он вошел последним. Ева подскочила к нему, зашептала на ухо:

– Нил, что это значит? Почему твоя жена…

– Моя жена ты! – едва слышно прошипел он. – Потерпи, я не знаю, зачем они все заявились сюда.

– Даниил Олегович, Ева, садитесь, – хозяйским жестом указала на диван Кристина. Оба повиновались, настороженно уставились на нее, а она указала на стену. – Скажите, Даниил Олегович, эта фотография сделана, когда вы были в Швейцарии?

– Да, – ответил он.

– Как-то вы обмолвились, будто посещали и Лихтенштейн.

– Посещал. А что такое?

– Это было в то же время, когда вы отдыхали в Швейцарии?

Глаза у Даниила Олеговича забегали по лицам, которые были непроницаемыми, а он в вопросах Мокрицкой уловил подвох.

– Да, в то же время, – сказал он.

– Вот и все, – улыбнулась Кристина.

Ее короткая фраза была настолько завуалирована, в то же время с намеком, что Даниил Олегович забыл о вежливости, сорвался на крик:

– Да в чем, собственно, дело? Что за загадки? Вы можете говорить прямо?

Ева положила ладонь на его руку:

– Нил, прошу тебя…

– Отстань! – грубо одернул ее он. – Зачем вы собрали мою бывшую семью? Что хотите?

– Мы собрали всех, потому что каждый из членов вашей семьи так или иначе пострадал, – хладнокровно отчеканила Кристина. – Они имеют право знать правду из первых уст. Начнем со счета, открытого в Лихтенштейне, ведь вся эпопея с похищениями и вымогательством задумана давным-давно, правда, Ева?

– Что? – подняла она изумленные глазки. – О чем вы?

– О том, что ты еще до замужества придумала план с Эдгаром.

Шок, вызванный заявлением, невозможно описать, потому все до единого из семейства папы Жало вытаращили глаза и помалкивали. Даже у Виктоши пропал яд, а Ева прижалась к мужу, залепетав: