Круг - Бернар Миньер

Этим утром Дриссу мучила не тоска по родине. Его терзал страх потерять работу, которую большинство жителей его новой родины сочли бы недостойной себя. Он боялся потерять все. Мочевой пузырь Дриссы тоже был в стрессе — малиец уже дважды отлучался в туалет и вынужден был соврать коллегам, что накануне вечером переел джаратанкая, национального малийского блюда из баранины, бамии и перцев. Дрисса никак не мог выкинуть из головы слова того человека: «Ты что, вправду хочешь стать нелегалом?» «Странно — думал он, — мы каждый день произносим тысячи слов, слышали тысячи фраз, а коварная память выхватывает какой-нибудь жалкий десяток и терзает нас».

Он любил жену, а она его бросила и сказала на прощанье: «Забудь меня. Уйди из моей жизни навсегда». Именно эти слова — «забудь меня» и «навсегда» — он так и не смог забыть.

Дрисса выключил пылесос, побрызгал чистящей пеной на два едва заметных глазу пятнышка, отполировал их, выбросил содержимое корзинок для бумаг в черный пластиковый пакет, после чего подошел к столу, на который указал ему толстяк. В коридоре переговаривались другие уборщики. Несмотря на ранний час, в другом конце коридора стоят на посту дежурные полицейские — он их видел, они его тоже. Когда толстяк в черных очках назвал ему адрес, Дрисса понял, что его неприятности еще не закончились.

Он дрожащей рукой достал из кармана комбинезона флешку. В кабинете всего один компьютер. Ошибки быть не может. Небо за домами окрасилось в нежно-розовый цвет. Если он не решится сейчас — не решится никогда. Дрисса бросил взгляд на дверь.

Сейчас…

Флешка легко вошла в боковой разъем. Он нажал на кнопку, и машина ожила… Нервное напряжение малийца росло, флешка мигала: программа была запущена. Он хорошо разбирался в компьютерах и понимал, что толстяк сказал правду: эта флешка легко обошла этап введения пароля и обманула антивирус. Ничего удивительного — в Интернете полно умельцев-хакеров. Самая трудная задача — получить доступ к нужному компьютеру, тут-то и вступает в игру «человеческий фактор». Быстрее… Он посмотрел на часы. Толстяк сказал, что флешка перестанет мигать, когда дело будет сделано. На экране висела заставка — банальный пейзаж. Если сейчас кто-нибудь войдет, сразу заметит, что он включил компьютер, на что не имел никакого права. Канте стер пот со лба рукавом. Его лихорадило, он был в ужасе. Быстрее, да быстрее же! Ужасный человек сказал — не дольше трех минут: программа работала уже две с половиной.

Внезапно дверь кабинета распахнулась… Дрисса вздрогнул и едва не подскочил на месте, как будто у его ног взорвалась петарда.

— Что ты делаешь?

Он застыл от ужаса и молча смотрел на стоявшую на пороге Айшу. Эта молодая нахалка вечно над ним издевалась и задирала его. Она переводила взгляд с экрана компьютера на лицо Дриссы, ее глаза блестели от возбуждения и любопытства.

— Уходи, — сказал он.

— Что ты делаешь, Дрисса?

— Убирайся!

Айша взглянула на него с суровым неодобрением и закрыла дверь. Все, хватит! Он больше никогда не станет делать ничего подобного! Плевать на последствия, он ни за что больше не ввяжется в противозаконное дело. Дрисса дал себе молчаливый обет и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Флешка перестала мигать, он вытащил ее, положил в карман и выключил компьютер.

Лицо малийца было мокрым от испарины. Он подошел к окнам, раздвинул шторы и попрыскал стекла голубым спреем. Ему нравился свежий аромат этого средства. Небо над крышами окрасилось в розовый, серый и бледно-оранжевый цвета, на востоке вставало солнце… Сегодня вечером он вернет флешку толстяку, и все будет кончено. Но прежде чем это сделать, он себя обезопасит, чтобы этот отвратительный человек оставил его в покое. На сей раз он не будет наивным лопухом…

— Майор Сервас?

Будильник наверняка звонил, но он его не услышал, потому что заснул в четыре утра и ему снились кошмары. Содержания снов он не помнил, но от них осталось липкое, как жвачка, ощущение тревоги. Он заморгал, ослепленный светом дня, разогревшего все вокруг, в том числе телефон.

— Гмм, да…

— Комиссар Сантос, ГИНП.

Сервас сел на кровати. Генеральная инспекция национальной полиции, полиция для полицейских, «охотники за головами»… Тип со стоянки. Простыни были мятыми и влажными — он метался во сне.

— На вас поступила жалоба, — сообщил Сантос, которого большинство сыщиков называли между собой Сан Антонио, хотя внешне он больше напоминал знаменитого помощника литературного комиссара. — Некий Флоран Маттера, проживающий в доме «два бэ» по бульвару Арколь, заявил, что вчера вечером вы напали на него на подземной стоянке Капитолия. Он сообщил, что человек, соответствующий вашему описанию, ударил его, но потом извинился и уехал на «Джипе Чероки». Ему удалось зафиксировать номер машины. Вашей машины… Вы отрицаете этот факт, майор?

Сервас ответил не раздумывая:

— Нет.

Собеседник Серваса вздохнул.

— Нам придется заслушать ваши показания.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Слушайте, Сантос… я сейчас веду очень сложное и важное расследование.

— Разве не все расследования одинаково важны? — вкрадчиво поинтересовался Сантос. — Скажите, майор, вы хорошо понимаете, в чем вас обвиняют? Вы совершили тяжкий проступок. Времена, когда полицейские вели себя как бандиты, миновали, и я…

— Ладно, я все понял, скоро буду у вас.

— Привет, Сервас.

— Привет.

— Здравствуй, Мартен.

— Здравствуй.

— Добрый день, Сервас.

— Добрый…

Кажется, этим утром все решили выразить ему симпатию. Как будто он подцепил рак. Выйдя из лифта, Сервас свернул в коридор, ведший к Управлению уголовных расследований. 8.16 утра. С кирпичных стен на него смотрели ставшие родными детские лица, вверху и внизу — одно слово на двух языках, французском и английском: «РАЗЫСКИВАЮТСЯ».

— Привет, Мартен.

— Привет…

Обычно он их не замечал — привык, но сегодня — поди знай почему! — увидел новыми глазами всех этих исчезнувших и так и не найденных детей. Даты… При виде дат у него защемило сердце, как в самый первый раз: 1991… 1995… 1986… Господь милосердный! Как это выдерживают родители?

— Добрый день, Мартен.

— Угу…

Похоже, все уже в курсе. Подобная информация распространяется со скоростью осколков от взорвавшейся гранаты. Сервас поспешил укрыться в своем кабинете. На столе лежала записка:

«Тебя ждет директор».

Почерк Пюжоля. Ладно. Сходим. Майор не стал вешать куртку и направился к кабинету начальства, в другой конец коридора. Когда он проходил мимо распахнутых настежь дверей, в комнатах стихали разговоры. У Серваса было одно-единственное желание — стать невидимкой, чтобы скрыться от чужих взглядов. Он миновал противопожарную дверь, маленькую комнату ожидания с кожаными диванчиками, кивнул секретаршам и постучал.