Танцы мертвых волков - Георгий Ланской

Или не мерещилось?

В конце концов, мы все, как мотыльки, летим на свет, не понимая, что это — смерть.

— Люблю, — ответил я и полетел на свет. Не все ли равно, как гибнуть? Мотыльки умирают красиво. Ты думаешь, что попал в рай, потом — короткая жаркая вспышка и конец, горстка пепла.

— Ты убьешь его? — спросила Лана. Тухлый взгляд вдруг озарился лихорадочной надеждой.

— Убью, — просто согласился я. Тогда это и правда казалось мне простым. Там, на потных простынях родилось то, что мы назвали Планом.

Холодная расчетливость Ланы дала сбой в самом начале. Никто не старался связать заботливо выставленные напоказ нити. Я злился, скрывая от Ланы собственные страхи, не в силах отказаться от них, потому что вода, темная, пугающая, продолжала действовать на меня, как питон на кролика. Лана не одобрила моих методов, но ей пришлось смириться, ведь больше никто не согласился бы выполнять самую грязную работу. Да и я бы не согласился. Лану я совсем не любил, чего тут скрывать. Вода — другое дело… Но так или иначе, все шло по четкому расписанию, пока Лана не пожелала играть по новым правилам, о которых меня никто не поставил в известность.

Поначалу наш дуэт превратился в трио. Новую подругу Лана скрывала от меня, как могла, но я выследил ее и сразу возненавидел. Лариса была неуклюжа, некрасива, неухожена, производя впечатление помоечной вороны по недоразумению попавшей в клетку к тропическим попугаям. Но в то же время, в ней было что-то пугающее, злобное, истеричное. Иногда такой взгляд, с расширенными до предела зрачками я видел у Игоря, во время приступов, когда он бился в моих руках, обрушивая на многострадальную голову всевозможные проклятия. В такие моменты мне хотелось его убить, но я терпел, хотя с каждым годом это было все сложнее и сложнее. Может быть, потому, что кроме Игоря в моей дрянной никчемной жизни не оставалось ни одной родной души.

Наверное, мне следовало послать к черту Лану и ее желания, но я не мог остановиться, услышав гулкий зов из влажной, искрящейся тьмы. Не мог, даже когда очень хотелось… В конце концов, мы сами выбираем окружение. Летим, как бабочки, на свет, губительный и манящий.

Машу мне было даже жаль. Кто мог подумать, что, подготавливая наш План, я в кои то веки почувствую нечто светлое, на короткий момент подавившее жгучее желание сунуть голову на тонкой шее в кипящую пузырями воздуха воду. Машенька была совсем другой: бесхитростной, наивной и распутной, сочетая в себе гремучую смесь взаимных исключений.

Моя старенькая дача была лучшим местом для любовных утех, даже лучше дома, где мы встречались с Ланой. Сюда, в этот крохотный домишко, почти не доходили звуки извне. Маша прибегала сюда и долго мялась перед калиткой, опасаясь, что Лобо порвет свою цепь и бросится на нее. Я провожал ее в дом, мы пили пиво, иногда разговаривали о будущем, и постоянно занимались сексом. Не знаю почему, но Машка невероятно возбуждала меня. С ней было просто: ни вопросов, ни просьб, только секс, горячечный, болезненный и с каждым разом все более и более притягательный. Лана, с ее маниакальным желанием избавиться от мужа и падчерицы теперь казалась мне гротескной пародией на мачеху Белоснежки, ей бы еще отравленное яблоко в корзинке… Даже вода, что призывно мерцала там, под мостом, уже не звала меня по имени, а лишь шептала что-то в уголке сознания, не позволяя забыть о себе, как вредная соседка, проклинающая тебя из приоткрытой двери.

Бывают такие моменты, когда невидимый бог выключает лампочку, и ты понимаешь: твоя жизнь вовсе не посвящена бездумному, хаотичному мельтешению вокруг сверкающего объекта. Машка на короткий миг стала для меня богом, пока настоящий бог не включил свет.

Лана настаивала на выполнении Плана, а ее новая чернявая подружка, валявшаяся в нашей постели с тарелкой южных вишен, презрительно скалилась, не озаботившись даже тем, чтобы прикрыть свое тощее тело с синюшной цыплячьей кожицей. Наверное, эта встреча и стала той отправной точкой, а может боги (или демоны) действительно посчитали, что игра чересчур затянулась. Но, возвращаясь домой по берегу реки, я, задумавшись, споткнулся о дохлую чайку. Птица валялась на земле, странно вывернув шею и бессильно раздвинув крылья. Вода шумела и звала, наливаясь чернильной угрозой, требуя положенного жертвоприношения. Лампочка в моей голове лопнула с сухим хрустом, между ребрами вниз покатился бильярдный шар, ударяясь о легкие и печень.

Машку я ударил по лицу. Она ждала меня дома и радостно бросилась навстречу, но внутри темные воды шептали с ужасающей настойчивостью: "она совсем не рада тебе, она притворяется. Что она в тебе нашла? Ничего, кроме твоего красавчика, что ты с остервенением загоняешь во влажную пещеру ежедневно, по несколько раз. Ты ей совсем не нужен. А вот она нужна нам всем, в чернильной тьме, пахнущей кувшинками…" Я ударил Машку с садистским удовлетворением отметив, как исказилось ее лицо от боли и внезапного унижения. Я ударил ее еще раз, когда она пыталась подняться, под крики чаек, снующих над домом. Машка упала, но проворно поднялась на ноги с безумным криком. Я попробовал пнуть ее под дых, но она оказалась проворнее, и швырнула в меня пивную бутылку, угодив в голову. Удар на миг ослепил меня, а Машка выскочила на улицу, во тьму, прямо на встревоженного Лобо. Волк вцепился ей в руку. Эту отметину я видел потом, когда стаскивал ее тело в удовлетворенную, бьющуюся в оргазме реку, захлебывающуюся смертельными восторгами.

Дальнейшее было гораздо проще, хотя бы потому, что я больше не желал плясать под дудку Ланы, и ее новой утешительницы. И когда они потребовали убить красотку-журналистку, я решил играть по-своему, потому что сольные игры почти всегда скучны. А вот дуэты — совсем другое дело.

О том, что триумвират перерос в квартет, я узнал довольно быстро. Лана хотела сенсации, громкого расследования, которое обеспечивало ее алиби, и для этого требовалась яркая смерть. Но на ее беду новый союзник предпочел предательство. Я решил — пусть будет яркая смерть, но иная, и Иудушка со мной согласился. Так умерла Лариса, лишняя карта, которую сбрасывают игроки. Но у моего противника в рукаве оказался лишний туз. Кто бы мог подумать, что квартет обзаведется еще одним участником?

Мне следовало все понять много лет назад, в тот злополучный летний вечер, когда Игорь, задыхаясь от ненависти, вцепился мне в горло, свалив в воду. Мои страхи родились тогда, в зеленоватой мгле, когда в горло хлестала разъедающая не хуже кислоты вода, а родной брат ногтями полосовал мое лицо, таща на дно. Все детство я оберегал Игоря от проблем, не понимая, что взращиваю его безумие, вместе с которым пускала корни застарелая ненависть. Даже в те моменты, что я приходил к нему домой, подбросить продуктов, порадовать новым фильмом, просто поболтать под пивко, в его угодливых жестах, словах, в щенячьем взгляде плескалась тьма.

Я не знаю, каким образом Лана вышла на Игоря, и как убедила его помочь в решении проблем. Потому что когда я отправился устранять Короля, все уже было кончено. Игорь с мутным взглядом стоял у края бассейна и смотрел на колыхающееся там тело. Обернувшись, он внезапно улыбнулся, обнажив волчий оскал. Тяжелый шар ухнул мне в желудок. От острой боли меня скрючило так, что я едва нашел в себе силы сбежать.