Расколотые сны - Сидни Шелдон

– Нет, Эшли, вам нужно постоянно помнить, что Тони – порождение ваших моральных травм, бессознательная попытка защититься от удара. То же самое можно сказать об Алетт. Пора вам встретиться. Без этого вы никогда не поправитесь.

Эшли отчаянно зажмурилась.

– Вы правы, доктор. Я постараюсь. Когда…, когда это будет?

– Завтра утром.

Эшли обреченно кивнула.

* * *

Назавтра, погрузив Эшли в забытье, доктор Келлер начал с Тони.

– Тони, я хочу, чтобы вы и Алетт поговорили с Эшли.

– А почему ты воображаешь, что она готова к этому?

– Я просто уверен. Мы должны попытаться.

– Ладно, доки, как скажешь.

– Алетт, вы согласны встретиться с Эшли?

– Если Тони разрешит.

– Валяй, Алетт. Кажется, пора. Доктор Келлер, немного помедлив, собрался с духом:

– Эшли, поздоровайтесь с Тони. Последовало долгое молчание. Потом послышалось застенчивое:

– Привет, Тони…

– Привет.

– А теперь поговорите с Алетт.

– Здравствуй, Алетт.

– Добрый день, Эшли… Келлер облегченно вздохнул.

– Вам необходимо получше узнать друг друга. Пришлось пройти через ужасные испытания, которые надолго вас разлучили. Но тяжелые времена кончились, и всем троим пора подружиться. Стать одной здоровой, цельной личностью. Считайте, что мы сделали первый шаг по длинной, но прямой дороге. Но даю слово, самый каменистый участок вы уже одолели.

* * *

С этого дня состояние Эшли начало улучшаться на глазах. Она и ее чужеродные “я” постоянно говорили друг с другом. Девушка узнавала про себя то, что было до сих пор надежно скрыто защитными резервами памяти и мозга.

– Мне приходилось оберегать тебя, – объясняла Тони. – Наверное, каждый раз, расправляясь с очередным мужчиной, я вновь и вновь убивала отца за то, что он сделал с тобой.

– Я тоже старалась отгородить тебя от этого кошмара, – добавила Алетт.

– Мне…, я так вам благодарна! Не знаю, что бы делала без вас, – призналась Эшли и, повернувшись к Гилберту, сухо осведомилась:

– Ведь я в действительности разговариваю сама с собой, не так ли? Вам не смешно?

– Но почему? – искренне удивился он. – Ваше сознание расколото, и вы общаетесь с двумя остальными частями собственной души. Давно пора слиться в единое целое и снова возродиться.

Эшли улыбнулась и кивнула:

– Вы правы, Гилберт. Наконец и я это осознала. Пора. Я готова.

* * *

После ухода Эшли Келлер долго сидел за столом, сжав виски ладонями. Кажется, настал самый важный момент в жизни его пациентки. Да, если быть честным, и в его тоже. Эшли, родная, милая, самая лучшая… Она уйдет навсегда, и ему в утешение останутся лишь сладостно-горькие воспоминания.

Тяжело поднявшись, он направился к Отто Луисону.

– Говорят, вы все-таки добились своего, Гилберт, – приветствовал Отто.

– Эшли просто не узнать, – кивнул Келлер. – Еще несколько месяцев, и мы ее выпишем. Далее она может продолжать лечение амбулаторно.

– Искренне рад за вас. Поздравляю! – воскликнул Отто.

«Я стану тосковать по ней. Безумно тосковать…»

* * *

– Мистер Сингер, доктор Сейлем на второй линии, – сообщила секретарь.

– Слышу.

Дэвид озабоченно потянулся к трубке. Что от него нужно Сейлему? Они не виделись уже много лет.

– Алло! Ройс?

– У меня для вас интересная информация. Это насчет Эшли Паттерсон.

Знакомая тревога стиснула сердце Дэвида.

– С ней что-то случилось?

– Помните, как долго и безуспешно мы пытались выяснить причину ее душевного заболевания?

Еще бы ему не помнить! Самое слабое место в тщательно выстроенной схеме защиты.

– Разумеется.

– Так вот, теперь я знаю ответ. Только сейчас звонил мой друг доктор Луисон, главный врач Коннектикутской психиатрической лечебницы. Недостающее звено головоломки – Стивен Паттерсон. Он постоянно насиловал Эшли, когда та была совсем еще ребенком.

– Что?! – неверяще охнул Дэвид.

– Доктор Луисон сам лишь недавно узнал об этом. Дэвид рассеянно слушал Сейлема, хотя мыслями был далеко. В мозгу настойчиво прокручивались слова Паттерсона: “Вы единственный, кому я доверяю, Дэвид… Кроме дочери, у меня никого нет. Она самое дорогое, что есть у меня на свете. Спасите ее… Прошу вас защищать Эшли… Не желаю, чтобы в этом деле был замешан кто-то еще… Никаких помощников…"

И тут Дэвид внезапно понял, почему доктор Паттерсон так упорно настаивал, чтобы он один представлял на суде Эшли. Стивен был в полной уверенности, что если Эшли и откроет что-то Дэвиду, тот промолчит и не станет выносить сор из избы. Поставленный перед выбором между дочерью и своей репутацией, Стивен выбрал репутацию. Хотел остаться чистеньким, пусть даже ценой жизни единственного ребенка! Сукин сын! Подонок! Дэвид, а ты круглый идиот! Но что тогда можно было сделать?! Чудо, что он вообще выиграл тот процесс! Иначе на совести у Дэвида была бы еще одна невинная жертва!

– Спасибо, Ройс, что сообщили. Какая мерзость!

– И мы еще удивляемся, почему бедняга стала убивать мужчин! Здорово ей, должно быть, пришлось натерпеться.

Они долго говорили о прошлом, прежде чем распрощаться.

* * *

Днем, зайдя в комнату отдыха, она увидела на столе небрежно сложенную газету “Уэстпорт ньюс” и, сама не зная почему, подошла ближе. На первой странице красовалась фотография отца в обнимку с Викторией Энистон и Катриной.

В глаза сразу бросились набранные крупным шрифтом строчки: “Прославленный кардиолог доктор Стивен Паттерсон объявил о своей помолвке с известной в светских кругах Викторией Энистон, имеющей от предыдущего брака трехлетнюю дочь Катрину. Доктор Паттерсон согласился работать в больнице Святого Иоанна на Манхэттене и в ближайшие месяцы переезжает в Нью-Йорк. Он и его будущая супруга уже купили дом на Лонг-Айленде…"

Эшли отбросила газету, как ядовитую змею. Лицо исказилось уродливой гримасой, превратившись в маску неудержимой ярости.

– Я убью эту сволочь! – истерически завопила Тони. – Убью!

Она совершенно не владела собой: вырывалась, царапалась, лягалась… Потребовалось несколько дюжих санитаров, чтобы усмирить ее и отнести в обитую войлоком палату, предназначенную специально для буйно помешанных, чтобы она не поранила себя. Пришлось также сковать ее по рукам и ногам. Когда служитель пришел покормить ее, Тони попыталась его убить, после чего Келлер отдал приказ не подходить к ней близко. Тони полностью завладела Эшли.