Мертвое озеро - Рэйчел Кейн

– Нет. Я думаю, что у Мэла есть те, кому он мог это поручить. Насколько я знаю, у него все-таки был сообщник. Это пытались повесить на меня, но я этого не делала. Может быть, его настоящий сообщник…

Я умолкаю, потому что и сама слышу: я говорю так, словно схожу с ума. У Мэлвина Ройяла не было сообщника. Он не нуждался в таковом. Он был королем своего маленького частного королевства ужасов, и я не могу представить, чтобы он разделил его с кем-нибудь. Но последователи?.. Да. Он был бы рад обзавестись последователями. Он считал себя харизматичным и влиятельным, словно лидер какого-нибудь культа. Он не мог пытать меня лично, но с радостью использовал бы кого-нибудь другого в качестве своей марионетки.

Однако Престер уже качает головой.

– Мы проверяли вашего бывшего. Он действительно на коротком поводке. Ни минуты компьютерного времени. Несколько книг в месяц, время на общение с адвокатом, письма – но они все заранее проверяются персоналом тюрьмы. Он получает… полагаю, это можно назвать письмами от поклонниц. Мол, он вовсе не плохой, просто несчастный и непонятый, ну, как обычно. Одна из них хочет выйти за него замуж. Он говорит, что думает об этом, поскольку – его слова, не мои – жена его бросила.

– Вы не можете проверить…

– Уже, – прерывает меня он. – «Ждуля» Ройяла не покидала свою аляскинскую глушь, где она, к слову сказать, живет с рождения. Если она решит действовать – за ней приглядывают почти так же внимательно, как за самим Мэлвином. Местные копы сказали, что она малость не в своем уме, но безвредная. В Канзасе уже проверяют весь список тех, с кем он переписывается, – и это совсем немного людей.

– Они не всё выловили. Не знаю, как Мэл отправляет свои письма ко мне, но каким-то образом он это делает.

– Мы выясняем это. И насчет стрельбы в доме мистера Кейда. И о ложном вызове, поступившем офицеру полиции. И о телефонном звонке, который вы, как утверждаете, получили. Нам очень многое нужно сейчас выяснить, и мы делаем это так быстро, как только можем. – Престер упирается локтями в колени. – Я направил людей пообщаться с друзьями ваших детей. В соцсетях нам почти ничего не удалось найти…

– И вы знаете, почему!

– Полагаю, да. Но если вы можете вспомнить кого-нибудь еще, с кем нам нужно поговорить, назовите его. Сейчас нам нужно отыскать все возможные следы.

Я понимаю, что он умалчивает о том, каковы шансы. Жестокая истина заключается в том, что, если мои дети и живы, это, скорее всего, ненадолго, особенно если их похитил кто-то, имеющий зуб на меня или на Мэла. Вероятно, у нас еще меньше времени, если их захватил убийца из Стиллхауз-Лейк. Снова вспоминаю кровь в доме и начинаю задыхаться при мысли о том, что нам не удастся их найти.

И все же я о чем-то забыла. Я никак не могу понять, о чем именно. Это что-то, что я видела, но тогда не обратила внимания, а сейчас не могу успокоить свои бешено скачущие мысли достаточно, чтобы поймать это призрачное, шепчущее, ускользающее воспоминание. Что-то о Конноре. Оно относится к Коннору. Я закрываю глаза и вижу его таким, каким он был сегодня утром: мой серьезный сын, тихий, замкнутый, очаровательный гик…

Гик.

Я пытаюсь поймать эту мысль, но не могу. Она улетает, когда Престер говорит:

– Мне нужно, чтобы вы проехали в участок. Здесь многое нужно сделать, и вы будете мешать. Мистер Кейд, я хотел бы, чтобы вы тоже присоединились к нам. Мне нужны еще кое-какие сведения об этой ситуации со стрельбой.

Я произношу что-то бессмысленное, вроде бы даже соглашаюсь, но на самом деле не согласна. Мой разум работает быстро, слишком быстро, мысли летят в тысяче различных направлений, но ни в чем больше нет смысла. Но вдруг я осознаю́, что могу кое-что сделать. Хотя бы одну вещь.

Я прошу вернуть мой телефон и пишу Авессалому: