Гончие Лилит - Кристина Старк

– Давай начну я, Лилит, – подает голос Брук, глядя на меня с робкой жалостью.

– Нет, я вижу, что Скай не терпится пошутить. Это написано у нее на лице, – ухмыляется Лилит. – Итак… Как ты относишься к жесткому сексу?

Всего на мгновение, но пол исчезает у меня из-под ног. Я перестаю его ощущать.

– Ну? Если ты подзабыла суть игры, то напомню: твоя задача – ответить нестандартно, что-то веселое и запоминающееся.

– Разве я не достаточно смешила тебя все это время, босс? – Фраза, когда-то сказанная Селеной, звучит в зале так, будто сказана не мной. Будто ее произнес призрак, заглянувший в окно.

– Не достаточно. Я верю, что ты способна на большее, Скай! Ты способна шутить так, что можно надорвать живот от смеха!

– Смейся, – говорю я, снимаю очки и, откинув назад капюшон, вынимаю заколку, придерживающую остатки торчащих клоками волос. Потом тяну вниз шарф, прикрывающий фиолетовую шею. И чем ниже он сползает, тем бледнее становятся лица гончих. Тем крепче прижимает ладонь ко рту Брук. Тем ниже опускает голову Алиша. Я расстегиваю пуговицы блузки и снимаю ее, обнажая покрытую свежими царапинами кожу и лифчик, впитавший розовую сукровицу.

Звук разбившегося стекла приводит всех в чувство: новенькая уронила стакан и побежала к выходу из конференц-зала.

– Смейся, Лилит. Изнасилование – это очень смешно.

– И правда забавно, – говорит она, провожая глазами новенькую. – Ты забавно изображаешь из себя жертву, Полански. Если бы не видео, я бы, пожалуй, тоже поверила, что тебя изнасиловали.

– Что? – выдыхаю я.

– Видео. На котором ты вовсе не похожа на жертву, Скай.

Лилит нажимает клавишу на ноутбуке, и включается проектор: стена превращается в огромный экран, на котором я вижу самый жуткий ролик из всех, какие когда-либо видела: обнаженная девушка с волосами морковного цвета стоит на коленях перед голым мужчиной. Тот наотмашь бьет ее ладонью по лицу, но она не плачет. Девушка смеется, стонет, говорит: «Еще».

Еще одна пощечина – такой силы, что ее голова откидывается назад. «От тебя ничего не останется, слышишь? Я хочу израсходовать тебя всю. Я обглодаю тебя и выплюну, ничего от тебя не оставлю», – говорит монстр громко и отчетливо. «Мне не для кого себя хранить», – отвечает девушка моим голосом.

Мое лицо полыхает так, будто его облили кислотой. Легкие горят, как будто в комнате распылили перцовый газ. Не могу ни дышать, ни говорить…

– Какой запал, какая вдохновляющая реализация проекта. Временами шокирующе жестко, но ты явно получала удовольствие. Я была настолько впечатлена, что не могла не показать все это настоящему ценителю и профессионалу в этом деле. Пусть тоже оценит твой врожденный талант.

Лилит поворачивает и подвигает ко мне по столу ноутбук, и я вижу страницу почтового аккаунта, развернутую во весь экран. Я всматриваюсь в строку адресата и вцепляюсь в спинку стула, чтобы не потерять равновесие. Карусель. Мир кружится. И рушится. И крошится в пыль. Это адрес, на который я много раз отправляла полные любви и отчаяния письма…

– Отмени письмо! – прошу я, опускаясь на колени. – Удали видео с сервера! Умоляю! Умоляю, Лилит! Ради всего святого! Между ним и мной и так все кончено! Ему незачем это видеть! ЛИЛИТ!

– Все свободны! – объявляет Лилит, не сводя с меня ничего не выражающих глаз. – Всем незабываемых выходных, девушки. Хорошей погоды и приятных знакомств. С каждой по восемь новых телефонных номеров к понедельнику!

Из ринувшихся к двери гончих не оборачивается ни одна. Стая не испытывает жалости к больным и раненым сородичам.

* * *

Наверное, я бы испытывала нечто похожее, если бы мне в голову воткнули железный шест и начали вращать, наматывая на него нервные волокна. Дичайшая головная боль, мутнеющее сознание, предобморочная слабость.

– Любопытно будет посмотреть, как тот, ради кого ты пошла на такие немыслимые жертвы, пошлет тебя к дьяволу по щелчку моих пальцев. – Лилит присаживается на корточки рядом и водит рукой перед моими глазами, желая удостовериться, что я в сознании. – И снова ошметки, на этот раз мужской психики, но их я подбирать не стану. Брезгую. На этом моя месть официально закончена, Скай Полански. Думаю, ты хлебнула сполна за то, что предала меня. И этот ублюдок тоже получил свое. Сэм Гарри Оушен – на удивление горделивый сукин сын, с просто-таки патологическим самоуважением, так что зрелище того, как его куколка ублажает другого, порвет его в клочья. Осталась одна проблема. Заказчица. Тебе предстоит поговорить с ней и убедить отказаться от задуманного. Она очень сильно хочет ребенка от Оушена. Несмотря ни на что. Она готова отдать за это последние деньги. Последние нервы. Последнюю гордость. И какие бы сложности ни стояли перед ней – будет идти напролом. Она убеждена, что именно она должна стать матерью ребенка Сэма Оушена. Уж не знаю, с чего она так решила. Да, она здесь, в «Мальтезе». Приехала. Выглядит не ахти, одержимость чем-то или кем-то дает о себе знать. Так что вам будет о чем поговорить.

«Заказчица? Здесь?» – бледнею я.

– Что ты ей скажешь? Как убедишь отказаться от мечты? Идем со мной. – Лилит хватает меня под руку и ставит на ноги. – Живее, пока она не ушла.

Она ведет меня по коридору, вцепившись в мой локоть. Впервые с момента нашего знакомства я улавливаю запах ее пота. Она взмокла, ее шатает так же, как меня. Пинком ноги она распахивает дверь в туалет и затаскивает меня внутрь.

Я вижу в зеркале свое отражение и едва узнаю себя: серо-зеленое лицо, наспех замазанное толстым слоем тонального крема, оранжевые волосы, клоками торчащие в разные стороны, покрытая синяками грудь. И глаза – они выглядят страшней всего…

Лилит хватает меня за волосы и тычет лицом в зеркало.

– Знакомься. Ее зовут Скай Полански, и она – мать будущего ребенка Сэма Оушена. По крайней мере, до сих пор все шло именно к этому. И как я ни пыталась убедить ее отказаться от задуманного – все впустую. Но, может быть, получится у тебя?

– Ты сошла с ума, Лилит, сошла с ума, – пячусь я от зеркала.

– Ведь именно поэтому ты пытаешься не допустить, чтобы пыльца этого цветка досталась кому-то еще? Да, это и есть причина того, почему ты готова танцевать на раскаленных углях! Именно поэтому ты готова срывать с себя плоть, пока не останется один скелет. Потому что ты сама хочешь родить от него. Быть матерью его детей – единственной и неповторимой. Признайся себе в этом наконец! Это то, чего ты хочешь больше всего на свете!

– Ты не в себе…

– Признайся в этом! Потому что сейчас тебе нужно решить, что делать дальше, Полански. Семя твое. Ты можешь забрать его в любую минуту из хранилища «Мальтезе». Одно твое слово – и цикл заморозки будет прерван. Гаметы погибнут. И больше никто и никогда ими не воспользуется. Включая тебя. Или… Ты можешь использовать их по прямому назначению и обрести то, о чем всегда мечтала. Ребенка от любимого. И, полагаю, отныне это твой единственный шанс получить желаемое.