Округ Форд - Джон Гришэм

– Мне бы хотелось вина. Предпочтительно шардонне.

– Чего?..

– Любое белое вино сгодится.

– Но у Вилли Рея вина маловато, потому как тут у нас его почти не пьют.

Адриан соображал, как объяснить парню, живущему по эту сторону железнодорожных путей, какое именно вино ему нужно. Будь они по другую сторону, объяснить было бы проще. И тут он живо представил бутылку фруктового сока с завинчивающейся крышечкой.

– Скажи, у этого вашего Вилли Рея есть вино в бутылках с пробками?

Карвер задумался на минуту, потом спросил:

– А для чего она нужна, эта пробка?

– Как открывают бутылки с вином у этого вашего Вилли Рея?

– Отвинчивают крышку – и все дела.

– Понимаю. Ну а сколько стоит бутылка вина в этом магазине?

Карвер пожал плечами:

– Не знаю, особо не присматривался. Предпочитаю пиво.

– И все-таки сколько?

– Ну, «Бунс фарм» обойдется вам в четыре бакса за бутылку.

Адриан достал пачку денег из правого кармана брюк.

– Ладно, забудем о вине. Просто купи мне самую дорогую бутылку текилы, которая найдется в этом магазине, ясно?

– Как скажете.

– А себе можешь взять упаковку пива из шести банок. Сдачу принесешь мне. – Андриан протянул деньги, но Карвер словно окаменел. Переводил взгляд с денег на Адриана и обратно, затем беспомощно взглянул на Эмпорию. – Все нормально, – сказал Адриан. – Через деньги заразиться нельзя.

Но Карвер по-прежнему стоял неподвижно, просто не в силах заставить себя протянуть руку и взять деньги.

– Тебе нечего бояться, Карвер, – вмешалась Эмпория, в которой проснулось желание помочь своему подопечному. – Ты уж мне поверь.

– Клянусь, с тобой все будет в порядке, – добавил Адриан.

Но Карвер покачал головой, затем попятился, бормоча:

– Вы уж извините.

Вскоре Карвер скрылся во тьме. Провожая его взглядом, Адриан убрал деньги в карман.

А потом вдруг ощутил страшную слабость в ногах, ему захотелось сесть. Он медленно опустился на верхнюю ступеньку, привалился головой к перилам и довольно долго молчал. Эмпория потопталась на крыльце и ушла в дом.

Вскоре она вернулась на крыльцо и спросила:

– А как пишется эта твоя текила, с одним «л» или с двумя?

– Все, проехали, Эмпория.

– И все-таки с одним или двумя? – Она протиснулась мимо него, сошла по ступенькам, остановилась на дорожке перед домом.

– Нет, Эмпория, пожалуйста, не надо. Мне уже расхотелось пить.

– Думаю, все же с одним, правильно? – С этими словами она вышла из калитки в старых белых домашних шлепанцах и с удивительной для нее прытью зашагала по улице.

– С одним «л»! – крикнул ей вдогонку Адриан.

– Так и знала! – послышался ответ издалека.

Зачастую слухи оказываются абсолютно лживыми, и фабрикуют их те, кому просто нравится наблюдать, как ложь расползается по городу, или же те, кто находит особое удовольствие в создании атмосферы всеобщего замешательства и тревоги.

Последние принялись за свое грязное дело на втором этаже здания суда, в канцелярии, где на протяжении дня приходят и уходят, сменяя друг друга, адвокаты. Будьте уверены: если группа юристов соберется обсудить документ на право собственности, без слухов и сплетен никак не обойтись. И поскольку семейство Кин находилось в ту пору под самым пристальным вниманием общественности, вполне естественно, что все юристы принимали активное участие в дискуссии. Один из них, что тоже вполне естественно, и заварил эту кашу.

Из всех спонтанно возникших слухов превалировал один, главный: денег у Адриана Кина куда больше, чем все считали, поскольку его дед еще до рождения Адриана составил весьма запутанный трастовый договор. Суть договора сводилась к тому, что в день сорокалетия Адриан должен был получить весьма внушительную сумму. Существовала и оговорка: если внуку не удастся дожить до сорока лет, права наследования передавались им любому третьему лицу по его выбору – через завещание или последнее волеизъявление. Существовал в этом слухе и положительный момент: поговаривали, будто бы Адриан нанял некоего юриста, вместе с которым и составил завещание. И деньги должны были отойти к: а) Эмпории Нестер, б) адвокатам, защищающим интересы некой радикальной группы геев, борющихся за свои права в Тьюпело, в) близкому другу из Сан-Франциско и, наконец, г) – вся сумма предназначалась для создания фонда для обучения в колледже чернокожих студентов. Вот и выбирайте сами.

Запомнить все это было сложно, и слух не получил широкого распространения, рухнул, если так можно выразиться, под собственной тяжестью. Ну, когда, к примеру, люди перешептываются о том, что видели кого-то с чужой женой, – это одно дело: слух прост, хорошо распространяем, легко усваивается. Но большинство граждан имеют самое слабое представление о трастовых сделках, правах наследования и прочих хитростях, изобретенных юристами, а потому подобные детали создают еще большую неразбериху, чем обычно. Ко времени когда Делл закончила пересказывать эту сплетню в кафе, получалось, что парень унаследовал огромное состояние, из которого Эмпории причиталась бо€льшая часть, а семья готовилась подать иск в суд.

И лишь в парикмахерской прозвучал голос здравого смысла:

– Если он получил такие деньжищи, почему тогда помирает в старой хижине на окраине?

Тут начались споры о том, сколько именно денег имеется у Адриана. Большинство сошлись во мнении, что не много, но он рассчитывает на наследство по трастовому договору, составленному дедом. Нашелся один храбрец, который тут же высмеял остальных и заявил, что все это чушь собачья. Он уверял, что ему доподлинно известно: все члены клана Кина бедны как церковные мыши.

– Вы посмотрите на их старый дом, – предложил он. – Они слишком бедны, чтобы покрасить его, и слишком горды, чтобы побелить.

В конце июня стало еще жарче, и Адриан отсиживался в основном в своей комнате, под надрывно гудящим кондиционером, проку от которого почти не было. Приступы лихорадки участились, и он просто не мог сидеть на крыльце в удушающей жаре. В комнате Адриан находился в одном нижнем белье, и оно намокало от пота, хоть выжимай. Он читал Фолкнера и писал десятки писем друзьям из той, другой жизни. Остальное время проходило в полудреме. Раз в три дня к нему заглядывала медсестра – для быстрого осмотра и пополнения запаса лекарств; впрочем, теперь все таблетки он спускал в унитаз.

Эмпория просто из кожи лезла вон, желая хоть немного подкормить Адриана, но аппетита у него не было. А поскольку ей никогда не доводилось готовить на семью, опыта поварихе явно не хватало. В маленьком огороде произрастало достаточно томатов, кабачков, фасоли, бобов и дынь, так что самой ей всего хватало. И Адриан старательно делал вид, будто ему нравятся овощные блюда, которые она щедрой рукой наваливала на тарелку. Она уговорила его есть кукурузный хлеб, хотя в тесто входило масло, молоко и яйца. Она еще ни разу в жизни не встречала человека, который бы отказывался от мяса, рыбы, цыплят и молочных продуктов. Как-то раз она даже спросила: