Забытая девушка - Карин Слотер

–Вот именно. Но потом ко мне больницу пришла судья Вон. Я упоминал, что лежал в реабилитации добрых шесть месяцев?

Андреа снова покачала головой. По работе Лоры она знала, что такое реабилитация. Если тебя держат там шесть месяцев, значит, тебе нужна охренеть какая помощь.

–И тут Эстер Вон входит в мою палату так, будто это место принадлежит ей. Мне не стыдно признать, что тогда я жутко себя жалел. И вот эта леди с важным видом подходит прямо к моей кровати и не говорит «здравствуйте», или «приятно познакомиться», или «очень жаль, что вам приходится срать в мешок». Она говорит: «Мне не нравится маршал, которого прикрепили к моему суду. Когда вы сможете приступить?»

–Она знала вас?– спросила Андреа.

–Никогда в жизни ее не встречал. Может, кивнул пару-тройку раз в коридоре.

Андреа знала, что маршалы часто работают в федеральных судах.

–А ваша жена… то есть ваш босс…

–Не-а. Судья пришла сама. Поверь, никто не говорит Эстер Вон, что делать,– Байбл пожал плечами, но было понятно, что та встреча произвела на него неизгладимое впечатление.– Еще два месяца мне потребовалось, чтобы встать на ноги. А следующие четыре года я провел, сидя в ее зале суда. Некоторым судьям нравится, когда рядом есть маршал. Особенно пожилым. У них же пожизненное назначение. В какой-то момент они начинают раздражать людей.

Каждый раз, когда Андреа думала, что поняла, кто такая Эстер Вон, кто-нибудь обязательно убеждал ее в обратном.

–Эстер нездорова,– сказал Байбл.– Рак горла вернулся. И в этот раз она не победит. Леди устала сражаться.

Первая мысль Андреа была о Джудит и Гвиневре. Они снова кого-то потеряют.

–Эстер Вон спасла мне жизнь. Я хочу выяснить, кто убил ее дочь, прежде чем она умрет. Вот почему я так много знаю о деле.

Андреа попыталась сменить курс.

–Судья знает, что вы этим занимаетесь?

–Для нас рабочие вопросы всегда только рабочие, а личные – всегда только личные. Судья знает, сколько у нее власти. Она никогда не использовала бы ее, чтобы попросить о личной услуге. Леди важно, как она выглядит.

Андреа подумала, что это скорее связано с гордостью.

–Вы уже допрашивали подозреваемых или…

–Пока нет, но дойдет и до этого. Не стоит вышибать двери, если не знаешь, что ждет тебя по ту сторону.– Он сделал паузу.– И вот мы перешли к части, где ты объясняешь, как так вышло, что я изучаю эту историю уже два дня, а ты только приехала и уже знаешь примерно столько же, сколько и я?

Он застал Андреа врасплох, а именно этого он и добивался. Она отчаянно хотела сказать ему правду, но знала, что не может. Майк подшучивал над четырьмя месяцами Андреа в Глинко, но первым правилом защиты свидетелей было «никому не говорить про защиту свидетелей». Даже другому маршалу. Даже если этот маршал каким-то образом за один день убедил тебя, что ты в жизни не встречала более надежного человека.

Ее саму от себя воротило, когда она вынуждена была сказать:

–Почему вы думаете, что я что-то знаю?

–Тебе надо поработать над своим каменным лицом, напарник. Я видел, что ты на ферме чуть кирпичей не наложила, когда поняла, что говоришь с Дином Векслером и Нардо Фонтейном.– Он сделал паузу.– А потом ты ни с того ни с сего выдала дату развода Рики Фонтейн и подробности судебного дела двадцатилетней давности, о котором никто никогда не слышал.

В горле у Андреа пересохло. Но если ее лицо не могло врать, язык еще мог.

–Я нашла это в интернете. Про убийство Эмили. Мой рейс задержали, так что у меня было много свободного времени.

–И Майк, внезапно стучащий в твою дверь, тут ни при чем?

Майк во всей этой схеме был ее самым слабым местом. Она инстинктивно сдала назад.

–У нас с Майком все сложно.

–Так говорят мои дети, когда не хотят о чем-то разговаривать.

Андреа решила, что лучшим ответом будет молчание.

–Хорошо,– наконец сказал Байбл уже знакомым ей тоном, который говорил ей, что ничего не было хорошо. Он припарковался у бордюра. Поставил рычаг переключения передач на паркинг.– Вот мы и приехали.

Андреа посмотрела наверх. Двухуровневый дом примостился на вершине крутого холма. К крыльцу зигзагом шла лестница в три пролета – настолько отвесным был подъем. Дверь гаража была открыта. Оба места для машин занимали картонные коробки и стеллажи. Рики явно использовала это место для хранения излишек из дайнера. Груды грязных фартуков и барных полотенец возвышались рядом с древней стиральной машиной и сушилкой.

Байбл сказал:

–Я останусь здесь, в машине. Прежде чем уйдешь, расскажу тебе правило маршалов номер пять: нельзя усидеть одной задницей на двух лошадях.

Это было больше похоже на наставление от Фоггорна Леггорна, но Андреа уже поняла это сама. Он говорил ей выкинуть Эмили Вон из головы.

–Нам нужно, чтобы Рики дала нам какую-то полезную информацию по Векслеру, Нардо или ферме. Так мы сможем помочь Стар.

–Точно.

Андреа открыла дверцу автомобиля. Она потерла ноющее запястье и начала подниматься по почти вертикальной лестнице к дому. Начал появляться синяк. Она не могла понять, почему так трепетно относится к этой травме. Когда ей двинули по почкам в Глинко, она буквально ссала кровью. Синяк под глазом и разбитая губа были для нее как почетные медали.

Она подумала, что с запястьем все было иначе из-за Дина Векслера. Он хотел сделать ей больно. Он хотел поставить Андреа на место, как поставил на место Стар, Элис и других женщин на ферме.

Хотя маршалы обычно не занимаются расследованиями, несколько часов обучения Андреа были посвящены тому, как правильно вести беседу, задавать вопросы и допрашивать. Рики Фонтейн не была подозреваемой, но она была возможной свидетельницей того, что творилось на ферме. Более того, она могла знать кого-то из женщин, которые выбрались оттуда. Андреа нужно было установить доверительные отношения, чтобы Рики чувствовала себя комфортно, и при этом продемонстрировать свою компетентность, чтобы она поняла, что любая предоставленная ею информация будет тщательно изучена и, если они обнаружат нарушения закона, будут приняты меры.

Андреа отпустила свое запястье, когда проходила мимо зеленой «Хонды Цивик», припаркованной на подъездной дорожке. Она заглянула внутрь. В машине царил беспорядок, повсюду были разбросаны бумажки и мусор. Она подняла глаза на дом, в котором, вероятно, выросли Эрик и Эрика Блейкли. Андреа не могла не задуматься, совершал ли Клэйтон Морроу этот изнурительный подъем по трем пролетам бетонной лестницы. Возможно, она идет по следам своего отца, которые тот оставил здесь сорок лет назад.

–Привет, милая. Извини насчет ступенек. Это просто смерть икрам.– Рики распахнула дверь с москитной сеткой. Она была в шортах и футболке. На щиколотках ничего не было, но браслеты в стиле Мадонны представали во всей красе. Она вплела несколько ленточек, чтобы разбавить цветом черные и серебряные украшения.