Перерождение - Джастин Кронин

— Эми, — позвал Брэд, — проснись! Посмотри в окно!

Девочка лежала на заднем сиденье под хлопковым одеялом. Еще слабенькая, последние два дня она спала почти постоянно, но самое страшное было позади — мертвенная бледность прошла, личико порозовело. Тем утром она даже попробовала сандвич с яйцом и шоколадное молоко, которые Уолгаст купил в «Макавто». Странно, но у нее развилась повышенная чувствительность к солнечному свету. Он словно причинял ей физическую боль, причем не только глазам — все тело реагировало на него, как на удар током. На очередной заправке Уолгаст приобрел Эми темные очки — в ярко-розовой оправе, как у кинозвезды, все остальные оказались безнадежно велики, — и бейсболку с логотипом «Джон Дир». Только даже в очках и бейсболке девочка почти не выглядывала из-под одеяла.

Услышав голос Брэда, Эми с трудом вырвалась из объятий сна и глянула в лобовое стекло. Темных очков явно не хватало — она прищурилась и прижала ладони к вискам. Свежий ветерок тотчас растрепал длинные темные волосы.

— Очень… светло, — тихо пожаловалась она.

— Мы в горах, — объяснил Брэд.

Последние мили Уолгаст не смотрел на указатели, а, доверившись интуиции, петлял по грунтовым дорогам, все глубже погружался в затерянный мир лесистых склонов и ущелий. Ни городов, ни домов, ни людей, — по крайней мере, таким помнил его Брэд. Студеный воздух пах соснами. Когда бензобак почти опустел, за окнами мелькнул магазинчик, показавшийся Брэду знакомым, но явно сменивший владельца. «Бакалея Милтона. Лицензии на охоту и рыбалку» — гласила вывеска. Начался последний подъем. На третьей развилке Брэд едва не запаниковал — неужели заблудился? — но, к счастью, в ночном пейзаже снова появились знакомые черты: уклон дороги, участок звездного неба после очередного поворота, особая акустика открытого пространства на мосту через реку. Все было так же, как в детстве, когда отец возил его в лагерь. Вскоре деревья расступились, и фары высветили поблекший указатель «Лагерь “Медвежья гора”». Под ним на ржавых цепях висела табличка с надписью «На продажу», названием агентства недвижимости и телефоном с сейлемским префиксом. Указатель, как и многие, что попались по дороге, изрешетили пули.

— Вот мы и на месте, — проговорил Брэд.

Подъездная аллея длиной в милю вела на высокую насыпь над рекой, сворачивала направо, огибала груду валунов и убегала в лес. Уолгаст знал: лагерь пустует уже много лет. Интересно, хоть домики сохранились? Что они обнаружат? Оставленное безжалостным пламенем пепелище? Гнилую, обвалившуюся под снегом крышу? Но вот из-за деревьев выступили старый дом — так называли его маленький Брэд с приятелями, потому что дом был старым даже в ту пору, — и около дюжины коттеджей и служебных построек вокруг него. За домиками виднелись лес и тропинка, которая спускалась к вытянутому овалу озера — двумстам акрам безмятежной водяной глади, ограниченной земляной дамбой. Фары «тойоты» скользнули по окнам старого дома, и на миг показалось, что свет горит именно в нем, что их кто-то ждет, словно Уолгаст и Эми пересекли не полстраны, а реку времени и вернулись на тридцать лет назад, в детские годы Уолгаста.

Брэд притормозил у крыльца и вытащил ключ из зажигания. Почему-то захотелось прочесть молитву, поблагодарить Господа за удачное завершение их долгого пути, только уж очень давно он не молился, слишком давно. Уолгаст выбрался из салона — бр-р, как холодно, начало мая, а в воздухе зимой пахнет! — и поднял крышку багажника. Впервые открыв его на стоянке «Уол-марта» к западу от Рок-Спрингз, он увидел груду банок из-под краски. Сейчас в багажнике лежали продукты, одежда для него и Эми, туалетные принадлежности, свечи, батарейки, походная плитка, баллоны с пропаном, кое-какие инструменты, аптечка и два спальных мешка на пуху — на первое время хватит, но Брэд понимал: в один прекрасный день с горы придется спуститься. В свете фонарика он быстро разыскал нужный инструмент и поднялся на крыльцо.

Один удар монтировкой — и навесной замок слетел.

Уолгаст снова зажег фонарь и переступил порог. «Наверное, Эми испугается, если проснется в одиночестве», — подумал Брэд, которому очень хотелось осмотреть дом и убедиться, что там безопасно. Уолгаст щелкнул выключателем, но свет не зажегся. Разумеется, дом был обесточен, хотя где-то наверняка имелся резервный генератор. Без топлива его не запустишь, да и кто знает, в каком он состоянии. Яркий луч фонаря поочередно выхватывал из тьмы разномастные столы и стулья, чугунную печь, письменный стол у стены, а над ним — доску объявлений, на которой пылился одинокий листочек с загнувшимися от времени краями. Ставен на окнах не оказалось, но все стекла уцелели, поэтому печь быстро согреет маленькую комнату.

Уолгаст направил луч фонаря на доску объявлений. «Лето-2014. Добро пожаловать!» — гласил листочек, а ниже шел список детей — сплошные Джейкобы, Эндрю и Джошуа, хотя попались и Аким с Сашей, — с номерами коттеджей, в которые их поселили. Уолгаст отдыхал в этом лагере три года подряд, в последний раз двенадцатилетним, уже в роли помощника вожатого. Он жил в коттедже с мальчишками помладше, многие из которых отчаянно, до истерик скучали по дому. Слезы плакс, проделки шалунов — забот хватало с избытком, но то лето стало золотой порой его детства, самым лучшим и счастливым. Осенью семья перебралась в Техас, и напасти посыпались как из рога изобилия. Лагерь принадлежал учителю биологии по фамилии Хейл. Высокий, с зычным голосом и широкой грудью футболиста — до начала учительской карьеры он играл полузащитником в футбольной команде колледжа. Мистер Хейл дружил с отцом Брэда, но никаких поблажек сыну друга не делал.

Летом мистер Хейл и его жена жили в квартирке на втором этаже Старого дома. Именно эта квартирка и интересовала сейчас Брэда. Толкнув навесную дверь, он оказался на кухне и увидел большой сосновый стол, незатейливые навесные шкафчики, почерневшие кастрюли со сковородками, раковину с древним насосом, плиту и холодильник с приоткрытыми дверцами. Повсюду лежал толстый слой пыли. Часы на старой плите показывали шесть минут четвертого. Уолгаст осторожно включил горелку и услышал шипение газа.

Узкая лестница вела в мансарду, где друг к другу жались крошечные комнатки. Большинство пустовали, но в двух обнаружились койки с поднятыми к стене матрасами, а в одной на козлах у окна стоял аппарат с круглыми ручками и шкалами — коротковолновое радио!

Уолгаст спустился к машине. Эми спала, закутавшись в одеяло. Брэд осторожно потрепал ее по плечу.

Девочка села и протерла глаза.

— Где мы?

— Дома.

* * *

По приезде в лагерь Брэд много думал о Лайле. О ней одной, а не об окружающем мире в целом. Дни тонули в хлопотах: Уолгаст обустраивал дом, ухаживал за слабенькой Эми, но мысли то и дело возвращались в прошлое и парили над ним, как перелетные птицы над бескрайним океаном. Вокруг ни души, единственный спутник — собственное отражение на блестящей поверхности воды.

Он не влюбился в Лайлу с первого взгляда, хотя в душе все перевернулось. Встретились они холодным зимним воскресеньем, когда друзья притащили Брэда в приемное отделение. Баскетболом Уолгаст особо не увлекался, не играл со школьных времен, но приятели заманили на благотворительный турнир по стритболу — мол, ничего напряжного. Каким-то чудом Брэд прошел два раунда, но в очередном матче, подпрыгнув для броска по кольцу, почувствовал резкую боль в лодыжке и… растянулся на полу. Мяч отскочил от обода кольца, добавив унижение к адской боли, от которой на глаза навернулись слезы.