Ноктэ - Кортни Коул

— Знаю, — легко соглашается он. — Но со временем ты сможешь с этим справиться. Вот и всё. Боль уменьшится, и твои воспоминания будут держать тебя на плаву. Вот что я знаю.

— Он хотел спасения… от собственного разума, я имею в виду. — Я пытаюсь заставить своё сердце онеметь, но знаю, что сейчас это опасно. Я больше не могу прятаться. Я должна это прочувствовать, несмотря на всю ужасную боль. — В своём дневнике… он снова и снова просил его спасти. Он просил меня спасти его. — Я заглядываю в глаза Деэра. — Я не смогла спасти его, Деэр.

Деэр не отводит взгляда.

— Не в твоих силах было спасти его, Калла. Он умер не от психического заболевания. Он погиб в автомобильной аварии. Ты ничего не могла сделать, чтобы спасти его.

— За исключением того, что мне не следовало звонить маме во время грозы. Это спасло бы их обоих.

Деэр хватает меня за руки, заставляя посмотреть на него.

— Что просто неправда, и ты это знаешь. Когда приходит время, оно просто приходит. Не мы решаем. Решает Господь.

Я опустошена внутри. Я слышу слова Деэра, но не могу их прочувствовать.

— Мне нужно отдохнуть, — решаю я, сворачиваясь калачиком на кровати брата. Закрываю глаза, отгораживаясь от реальности, ища утешения в темноте. Деэр не спорит. Он просто ложится позади меня, крепко обнимая.

— Тебе не обязательно оставаться.

— Обязательно. — Его слова решительны. — Твоего папы здесь нет, и я не оставлю тебя одну. Я не оставлю тебя снова, и точка.

Слёзы струятся по моим щекам, и я продолжаю зажмуриваться.

Я поворачиваюсь к Деэру, вдыхая его запах, слушая, как бьётся его сердце, — сильное, громкое и настоящее. Он жив, и я тоже.

А Финн — нет.

— Не знаю, как переживу это, — шепчу я.

Деэр целует меня в макушку, его дыхание не громче шёпота.

— День за днём.

Я смотрю на него воспалёнными красными глазами.

— С тобой?

Он кивает.

— Со мной.

Меня переполняет боль, и я делаю единственное, что в моих силах.

Я засыпаю.

И вижу сны.

Потому что всё это время мои сны были воспоминаниями.

42

QUADRAGINTA DUO

— Он умер, милая.

Я пялюсь в стену, сжимая в руке телефон. Я всё ждала и ждала звонка Финна, ожидая услышать его голос, ожидая, что с ним всё будет в порядке. Деэр обнимает меня за плечи, поддерживая.

Папа смотрит на меня, в его бледно-голубых глазах, в точности как у Финна, потрясение.

— Калла?

Я поворачиваю к нему голову, но один лишь его вид заставляет всё казаться слишком реальным, поэтому я просто закрываю глаза.

Я не могу это сделать.

— Калла, они нашли машину. В бухте. Он сорвался с обрыва… твою маму обнаружили в овраге, но автомобиль Финна слетел в противоположном направлении. Вниз со скалы в воду.

Нет.

Он не мог.

— Нет, — уверенно произношу я, потерянно глядя на отца. — На нём был его медальон. Он был под защитой.

Мой отец, самый сильный из известных мне людей, отворачивается, и его плечи сотрясаются. Через несколько минут он поворачивается обратно.

— Я хочу посмотреть, — опустошённо говорю я. — Если это правда, мне нужно увидеть.

Папа тут же качает головой, положив руку мне на плечо.

— Нет.

— Да.

Я не жду, когда он согласится, просто выскакиваю из дома, сбегаю вниз по ступенькам и спускаюсь по дорожкам к пляжу. Я слышу за спиной голос Деэра, но не останавливаюсь. Повсюду пожарные, полицейские, полицейские ограждения и врачи скорой помощи, и один из них пытается остановить меня.

— Мисс, нет, — говорит он, его голос серьёзен, на лице ужас. — Вам туда нельзя.

Но я вырываюсь, потому что вижу Финна.

Я вижу его красный разбитый автомобиль, который они уже достали из воды.

Я вижу кого-то, распростёртого на песке, кого-то, накрытого простынёй.

Я спокойно иду в сторону этого «кого-то», поскольку, хотя это и автомобиль Финна, это не может быть он. Не может быть, потому что Финн мой близнец и потому что я не почувствовала, что это произошло. Я бы знала, так ведь?

Деэр зовёт меня сквозь густой туман, но я не отвечаю.

Я делаю шаг.

Потом ещё один.

Потом ещё.

А затем я опускаюсь на колени на песок возле простыни.

Мои пальцы дрожат.

Сердце трепещет.

И я отдёргиваю белую ткань.

Он одет в джинсы и рубашку на пуговицах — одежду для концерта. Он бледный, он худой, он длинный. Он хрупкий, он холодный, он мёртвый.

Он — это Финн.

Я не могу дышать, держа его влажную руку, склоняясь над ним и плача, пытаясь дышать и говорить.

Совсем не похоже, что он попал в аварию. У него синяк на лбу, и на этом всё. Просто он такой бледный, очень-очень бледный.

— Пожалуйста, — умоляю его. — Нет. Не сегодня. Нет.

Я раскачиваюсь и чувствую на себе чьи-то руки, но стряхиваю их, потому что это же Финн. А мы — Калла и Финн. Он — часть меня, а я — часть его, и это не может происходить на самом деле.

Я так сильно плачу, что начинает болеть в груди, а в горле саднить, и я задыхаюсь.

— Я люблю тебя, — говорю ему, когда снова обретаю способность дышать. — Прости, что меня не было с тобой рядом. Прости, что не смогла спасти тебя. Прости. Прости.

Я всё ещё плачу, когда чьи-то большие руки обхватывают мои плечи и приподнимают с земли, привлекая в сильные объятия.

— Тише, Калла, — бормочет папа. — Всё будет хорошо. Он знал, что ты любила его.

— Знал? — резко спрашиваю я, отстраняясь, чтобы посмотреть на отца. — Финн хотел, чтобы я поехала с ним, а я заставила его идти одного. А теперь он мёртв. Я позвонила маме, и они оба мертвы.

Папа снова привлекает меня в свои объятия и похлопывает по спине с нежностью, о существовании которой я даже не подозревала.

— Это не твоя вина, — говорит он между моими рыданиями. — Он знал, что ты любила его, милая. Все знали. И твоя мама тоже.

Мама. Я подавляю очередной всхлип.