Привидения являются в полдень - Анна Малышева

— Вас никто ни в чем не обвиняет. Просто есть люди, которые слышали, как вы ссорились с Ардашевой, когда приезжали к ней в гости.

— Они меня с кем-то путают.

— Вероятно, нет. Они вас опознали по этой фотографии. И вот по этой…

Игорь взглянул на другую фотографию, протянутую следователем, и отвернулся. Руки он сжал крепко-накрепко, и они не тряслись. Теперь говорил только следователь:

— Вы узнали себя, надеюсь? Не будете говорить, что это фальсификация? Прекрасно. Я вижу, что вы узнали. И себя, и балкон. Не буду спрашивать, почему вы оказались в ее квартире вечером одиннадцатого мая. У вас были на то причины. Можете сами рассказать мне — какие. Не хотите? Хорошо. Я сам расскажу вам. Причиной были те самые романтические фотографии в зоопарке. Мы нашли их при обыске квартиры Ардашевой. После ее смерти. Мне пришла в голову мысль оставить их у нее, на том же самом месте, где мы их нашли. Мне почему-то казалось, что их хозяин рано или поздно объявится. И вот пришли вы. Извлекли фотографии из тайника, уехали и сожгли их. Мне остается непонятным только одно — зачем вы позировали тогда на балконе и тем самым предоставили нам хорошую возможность снять вас.

— Просто так стоял, — вдруг откликнулся Игорь. — Вы, значит, следили за мной… Но я ее не убивал. Могу вам поклясться!

— Не надо. Лучше скажите — у вас были ключи от ее квартиры?

— Да, она сама настояла на том, чтобы они у меня были. Да, да, да! Я был ее любовником. Несколько лет. Но это не имеет отношения к делу. Никакого! Я не убивал ее, не мог убить!

— Почему?

Этот вопрос привел Игоря в бешенство. Он почти закричал:

— Да потому, что она была матерью моего ребенка! Моего единственного ребенка! Слышите?! Это мой сын! И я не хотел, чтобы это коснулось его… Эта история… Я хотел помочь ему, но не объявляться так… После того как кто-то ее убил. Вот теперь я рассказал вам все… И послушайте… — Дыхание у него прерывалось, ему не хватало воздуха. — Послушайте, не приписывайте мне ничего подобного… Мы ссорились, это так. Она настаивала на скорейшем разводе. Но я все не мог решиться… Я хотел быть с ребенком, но она меня выводила из себя…

— Успокойтесь. — Следователь говорил спокойно и негромко. — Рассказывайте по порядку.

— Мне надо будет ехать с вами? — Игорь пытался взять себя в руки. — Но я не убивал ее!

— Успокойтесь, прошу вас. Она угрожала вам, что расскажет все жене?

— Да, очень часто. Мне не хватало смелости самому сообщить Кате… Но это не важно… Все это — совершенно банальная история! И я не мог ее убить только потому, что она устраивала мне истерики… Не так я боялся истерик, в конце концов… И с Катей все было почти кончено… У нее давно появился другой человек… Но это не имеет отношения к делу… Во всем был виноват я сам. Не трогайте ее…

— Может, дать вам воды? — осведомился следователь. — Вам нехорошо.

— Ах, спасибо! — Игорь как-то неестественно рассмеялся. — Вы очень добры! Но я обойдусь, обойдусь… Я сам не знаю, почему тогда поехал в ее квартиру… Меня туда тянуло… Я думал, что теперь будет с ребенком… Хотел ему помочь… Поехал просто так, только потом мне пришла в голову мысль, что надо забрать свои фотографии, чтобы никто не увидел их… Сразу ведь ясно, что я — отец ребенка, вы правы… Но я никого не убивал… Я забрал фотографии. А вы их оставили нарочно?! — Он снова рассмеялся, уже не так истерично, скорее устало. — Я был в отчаянии. Мне трудно вам описать, что я чувствовал эти дни. Эта женщина все же была мне чем-то близка… Во всяком случае, меня с ней многое связывало… Но убить ее я не мог! Постойте, не сбивайте меня… — Он заметил движение следователя. — Я не могу вам доказать, где я был в тот вечер, когда она погибла… Не могу! Меня никто не видел!

— Вы в первый раз сказали мне, что просто ездили по городу, — напомнил ему следователь. — Вы и сейчас повторите это?

— Да.

— Это, значит, был обычный способ провождения времени? Вы сказали, что часто просто катаетесь по городу на своей машине.

— Да. Не вижу в этом ничего криминального… Я ездил по разным улицам, по центру… Потом выехал на Ленинградское шоссе, проехал немного и вернулся домой… Довольно поздно, жена подтвердит, она была дома. Больше меня никто не видел…

— Вспомните, может, вас останавливал пост дорожной автоинспекции? Или кто-то просил подвезти?

Игорь покачал головой.

— Ну что ж… — Следователь собрал свои бумаги в папку и поднялся. — Ваша жена, я думаю, не придет. Уже поздно. Собирайтесь, поедем.

— Меня арестовывают? — Игорь едва шевелил губами. — Вы меня арестовываете?

— Нет, только задерживаем до выяснения вашего алиби. Не будем препираться. Вы пока должны поехать с нами.

Игорь встал. Беспомощно взглянул на следователя. От его вспыльчивости и раздражительности не осталось и следа.

— Можно я оставлю жене записку? — только и сказал он.

Следователь кивнул. Игорь пошарил на столе, вытянул из кучи бумаг какой-то журнал, нашел страницу с рекламой (маленький черный флакон внизу чистого белого листа) и принялся писать. «Катя, меня арестовали. Обвиняют в убийстве Иры. Ты в это не верь. Я перед тобой виноват. Я сам знаю. Только не обвиняй меня в том, чего я не делал. Катя, прости… Я этого не делал…» Он постоял еще немного над листом и вдруг разорвал в клочки. Следователь смотрел на него со спокойным удивлением.

Игорь выпрямился и повернулся к нему:

— Я готов.

… — Давай считать этот вечер праздником, — предложил ей Дима.

— Почему? — Катя удивленно склонила голову. Она сидела за тем самым столом в кабинете Димы, который так ее удивил. Сиделось уютно, мягкое полукресло располагало к раздумьям. Дима мерил шагами красный ковер, дымил сигаретой — впрочем, вовсе не озабоченно и не нервно, как часто бывало в последнее время. Услышав ее вопрос, он подошел ближе и оперся о стол. Теперь он нависал над Катей, так что ей пришлось поднять голову, чтобы глядеть ему в лицо.

— Почему? Ну да просто потому, что ты наконец живешь здесь.

— Тогда праздничным можно считать вчерашний вечер, — возразила Катя. — А ты говоришь про этот… Я не слишком занудна?

— В меру! — Он погасил сигарету и широко улыбнулся. — Знаешь, я теперь убеждаюсь в том, что твое так называемое занудство — это обыкновенный здравый смысл. А мне как раз его и не хватает…

— Не прибедняйся! — сказала польщенная Катя. — Если бы у тебя не было хоть капли этого здравого смысла, твое агентство развалилось бы ко всем чертям. А оно живет, хотя иногда я этому и удивляюсь…

— Для того чтобы процветало мое предприятие, мне нужен как раз не здравый смысл, а безумие! — пояснил Дима. — Людям достаточно здравого смысла в обыденной жизни. Когда они отдыхают, им хочется безумств…

— Да, о безумствах… — вспомнила она. — Что ты скажешь о своем кубинском проекте?