Лента Мёбиуса - Франк Тилье

Стефан ждал уже двадцать минут, а Мелинда все не появлялась. А если она вовсе не пойдет к мессе? Как тогда к ней подступиться? В понедельник, на выходе из школы, с риском, что его заметят ее одноклассники?

Стефан принялся грызть яблоко, а из радио тем временем тихо доносилась песня «Роллинг стоунз». Вдалеке какой-то тип открыл капот своей машины, и оттуда повалил беловатый дым. Стефан не обратил на это внимания, зато взгляд его остановился на баре с табачным киоском, расположенным чуть слева. Бар был открыт, несмотря на воскресный день.

Он еще раз взглянул на часы и вышел из автомобиля, держа в памяти серию номеров. В конце концов, почему он должен получать из будущего только негативную информацию? Сон о «Трех Парках» выдал ему выигрышные номера тиража лотереи, который будет разыгран в среду, так почему бы не воспользоваться?

В кафе толклось несколько барных завсегдатаев. Стефан взял шестиклеточную карточку и вписал туда числа 4-5-19-20-9-14, чувствуя, как давит на него груз неизбежности. Но разве лотерея не была всегда эмблемой азарта? Сорок девять шаров, крутящихся в сфере, в один прекрасный миг могут сложить точную комбинацию из шести чисел, и вероятность такой комбинации – примерно один на тридцать миллионов. И как только судьбе удается контролировать такие мелкие и непредсказуемые детали?

– Всего одну карточку? – спросил продавец. – А вы самоуверенный.

Стефан положил перед ним банкноту в пятьдесят евро:

– У меня есть одно преимущество: я умею предвидеть будущее. Но, по правде говоря, мне не хочется, чтобы выпали эти числа.

– В том-то и выгода игры, – заметил продавец, кладя билет на стойку.

Стефан с беспокойством смотрел поверх его головы, туда, где стоял домик Мелинды. Вдруг сердце у него забилось. На крыльце появились родители девочки, они вышли ее проводить.

Мелинда миновала ворота и теперь бодрым шагом, одна, шла по улице.

Не раздумывая ни секунды, Стефан бросился к выходу.

– Эй! Вы забыли билет! – крикнул ему вслед кто-то из покупателей.

Но Стефан уже был на улице.

Он взял в автомобиле маску персонажа знаменитого фильма «Маска» и теперь бежал вровень с Мелиндой, но по другой стороне улицы.

Поначалу малышка его не заметила, потому что любила считать точное количество шагов от дома до церкви. Но тут что-то отвлекло ее от этой игры.

Слева от нее какой-то человек в маске из ее любимого фильма «Маска» выделывал нечто невообразимое: как сумасшедший размахивал руками во все стороны, вертелся и подпрыгивал. Входя в засаженный редкими деревьями парк, Мелинда старалась не обращать на него внимания. Но не тут-то было! Уж очень он был смешной в этой маске с большими белыми зубами, с зеленым лицом, цвета голливудской жвачки, и жабьими глазами.

Маска, присвистнув, пронесся перед ней и прошелся на руках, а потом тяжело шлепнулся на землю. Мелинда услышала, как он заворчал, и поняла, что Маска сильно ушибся. Она остановилась и прижала кулачки к губам.

Стефан, морщась от боли, снял маску:

– И поделом мне, нечего паясничать. Я уже староват для таких штучек.

Девочка ушам своим не верила:

– У тебя голос точно такой, как в фильме!

– Ну разве что я не Джим Керри! Джим Керри – тот настоящая Маска, и он гораздо гибче меня!

Стефан украдкой огляделся. В парке никого не было видно, только вдалеке пожилая дама выгуливала собачку. Он присел перед девочкой на корточки. На ней было короткое голубое платьице, белый жилет и черные ботиночки. Все это необычайно шло к ее красивым зеленым глазам.

– Послушай, Мелинда, Маска должен тебе кое-что показать.

– Ты знаешь, как меня зовут?

– Но ведь ты же знаешь, как зовут меня?

– Да, но ты знаменитый, это другое дело.

Стефан протянул ей латексную физиономию:

– На, подержи. Только осторожно, она настоящая, и я ею очень дорожу.

– Настоящая-пренастоящая?

– На все сто: Джим Керри мне сам ее подарил. Ты знаешь карьер Хеннока?

Мелинда кивнула, с гордостью рассматривая маску, а потом ее надела.

– Знаю, это недалеко от моего дома. Но папа не разрешает мне туда ходить. Это опасно.

– Хорошо, Мелинда, очень хорошо. Ты абсолютно права. А вот мы с Маской хотим тебе там кое-что показать. Что-то очень для тебя важное.

Она замотала головой:

– Нет-нет-нет. Я иду к мессе. И потом, я никуда не хожу с незнакомыми людьми.

Стефан бережно снял с нее маску.

– А разве я незнакомый? И Маска тоже?

– Нет, но… Это странно, но мне кажется, я тебя уже видела. Ты раньше приходил в парк?

– Может быть. Кто знает? А месса… ну, скажешь родителям, что там была. Вряд ли от воскресенья до воскресенья там что-нибудь меняется.

Он снова натянул маску и принялся изображать кюре: спина его согнулась, ладони поднятых рук нацелились в небо, как у священника, читающего проповедь. Малышка залилась смехом.

– Ну что, пойдешь со мной? Мой сюрприз дожидается, чтобы его забрали.

Ему пришлось выдержать горячее сражение, но в конце концов они с Маской уговорили ее тайком сесть в «форд», чтобы никто не увидел. Стефан уже разведал местность вокруг карьера. Он оставил машину на узкой пологой улочке, взял Мелинду за руку и повел сквозь густой кустарник. За кустарником виднелась высокая решетка, но шагах в трех слева в ней была дыра, сквозь которую можно было проникнуть в карьер.

– А я и не знала, что можно пройти здесь, – удивленно сказала Мелинда.

– А ты что, пробовала?

– Нет, однажды ребята хотели взять меня с собой, но я не пошла. Мальчишки все время лезут куда не надо.

– Это верно. И тебе никогда не надо ходить в места, куда ходить запрещено.

– А я и не хожу.

– Это заметно.

Стефан взял с собой фонарик. А правую ногу под брючиной ему покалывал нож.

Там, где они находились, их никто не мог обнаружить. Их заслоняли деревья.

– Это мы, пираты! – крикнул он «пиратским» голосом. – Джек Воробей и вся его команда! На абордаж!

– На абордаж! – подняв руку, отозвалась Мелинда.

Стефан первый нырнул под скалу и, оказавшись в темноте, зажег фонарик.

– Давай сюда! – шепотом скомандовал он.

Мелинда обернулась, помедлила и пошла за ним.

– Ну что, это ведь лучше, чем месса? – спросил он.

Повсюду блестели капли воды. В тишине их голоса гулко отдавались в каменных стенах.

– Лучше.

– Ты меня просто удивляешь. Ты хоть знаешь, зачем каждое воскресенье ходишь в церковь?