Прежде чем я усну - Си Джей Уотсон

На скамейке облезала краска, и я принялась отдирать ее, обнажая влажное дерево. Кто-то нацарапал на сиденье две пары инициалов, обвел сердечком и поставил дату. Я закрыла глаза. Удастся ли мне когда-нибудь привыкнуть к тому, что я живу в том году, в котором живу? Я вдохнула запах: сырая трава, хот-доги и бензин.

На мое лицо легла тень, и я открыла глаза. Рядом со мной стояла женщина. Высокая, с копной рыжих волос, в брюках и дубленке. За ее руку цеплялся маленький мальчик с пластиковым футбольным мячом под мышкой. «Извините», — сказала я, отодвигаясь, чтобы они смогли устроиться вдвоем рядом со мной, но женщина неожиданно улыбнулась.

— Крисси! — воскликнула она. Голос Клэр. Я узнала бы его из тысячи. — Крисси, милая! Это я! — Я перевела взгляд с мальчика на ее радостное лицо. Там, где была гладкая кожа, появились морщинки, уголки глаз опустились вниз, чего не было у той Клэр, которую я себе представляла — но это была она. Без сомнения. — Господи, — воскликнула она. — Как я за тебя волновалась! — Она подтолкнула малыша ко мне. — А это Тоби.

Мальчик посмотрел на меня.

— Ну же, — сказала она, — скажи: «Привет!»

Сначала мне показалось, что она обращается ко мне, но тут мальчик сделал шаг вперед. Я улыбнулась. Но у меня в голове вертелась одна мысль: «Это Адам?», хотя я прекрасно знала, что этого никак не могло быть.

— Привет, — сказала я Тоби.

Он пробормотал что-то неразборчивое. Потом обернулся к Клэр и спросил:

— Можно мне теперь поиграть?

— Только недалеко. Хорошо? — она погладила сына по голове, и он умчался в парк.

Я обернулась к ней. На секунду мне самой захотелось, как Тоби, развернуться и бежать прочь — настолько велика была пропасть между нами, но тут она протянула ко мне руки.

— Крисси, милая! — воскликнула она, и пластмассовые браслеты на ее запястьях звякнули, стукнувшись друг о друга. — Я скучала по тебе. Как же мне тебя не хватало! — Тяжесть, давившая на меня, вдруг стала легче облака и улетучилась, и я, всхлипывая, рухнула в ее объятия.

На кратчайший миг мне показалось, что я знаю о ней все и о себе тоже. Точно пустота, зиявшая в моей душе, озарилась светом ярче солнца. История — моя история — промелькнула перед моим мысленным взором быстрее молнии, не оставив мне ни малейшего шанса поймать себя.

— Я тебя помню, — всхлипывала я. — Слышишь, я тебя помню! — и тут все вокруг исчезло, и в моей душе вновь воцарилась тьма.

Мы сели на скамейку и долго молча смотрели, как Тоби играет в мяч со стайкой мальчишек. Я была счастлива воссоединиться с забытым прошлым, но никак не могла преодолеть неловкость, возникшую между нами. В голове крутился обрывок фразы: «…не обошлось без Клэр».

— Как ты? — наконец спросила я, и она рассмеялась:

— Если честно — схожу с ума.

Она достала из сумки пачку табака.

— Ты, случайно, не начала опять? — спросила она, протягивая мне пачку; я покачала головой, снова ощутив, что эта женщина знает обо мне куда больше, чем я сама.

— Почему? — спросила я.

Не переставая скручивать сигарету, она кивнула в сторону своего сына:

— У Тоби СДВГ. Он не спал всю ночь, ну и я, естественно, тоже.

— Сэ… СДВГ? — переспросила я.

Она улыбнулась:

— Прости. Это относительно новое понятие, как я понимаю. Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Приходится давать ему «риталин», хотя мне это очень не нравится. Но ничего не поделаешь. Все остальное мы уже пробовали — не помогает. А без него он настоящий бесенок. Ужас просто.

Я посмотрела на бегавшего вдалеке мальчика. «Мы с ним похожи, — подумала я, — надломленный дух в здоровом теле».

— Но сейчас-то все в порядке?

— Ну да, — со вздохом сказала она. Пристроив на коленях сигаретную бумагу, она свернула ее в трубочку и принялась аккуратно наполнять табаком. — Иногда он просто выматывает меня. Кризис двух лет нон-стоп.

Я улыбнулась. Я понимала, о чем она, но лишь теоретически. Мне не с чем было сравнивать — я ведь не помнила, каким был Адам в возрасте Тоби и младше.

— Тоби ведь совсем малыш? — сказала я. Она засмеялась.

— Ты намекаешь на то, что я старовата для мамаши? — Она лизнула клейкую полоску на сигаретной бумаге. — Да, я поздно его родила. Мы были уверены, что ничего подобного уже не случится, так что были неосторожны.

— О! — сказала я. — Ты хочешь сказать..

Она рассмеялась:

— Ну, не сказала бы, что это произошло случайно, но, скажем так, я сильно удивилась. — Она сунула сигарету в рот. — Ты помнишь Адама?

Я взглянула на нее. Она отвернулась от меня, чтобы заслонить от ветра огонек зажигалки, так что я не видела выражения ее лица и не смогла понять, нарочно ли она сменила тему, или просто спросила.

— Нет, — ответила я. — Несколько недель назад я вспомнила, что у нас был сын, и с тех пор писала в дневник, не забывая об этом. Это как камень на груди. Но нет. Я совсем его не помню.

Она выпустила облачко голубоватого дыма.

— Жаль, — сказала она. — Мне чертовски жаль. Но Бен ведь показывает тебе фотографии? Разве это не помогает?

Я подумала, мне ведь столько надо ей сказать. Кажется, они с Беном когда-то общались, дружили. Мне стоило быть осторожнее, тем не менее я чувствовала все возрастающую потребность говорить и слушать правду.

— Да, фото он мне показывает. Но почему-то ни по стенам, ни вообще на видном месте его портретов нет. Говорит, чтобы я не расстраивалась. Он их спрятал. — Я чуть не сказала «и запер на ключ».

Ее это как будто удивило.

— Спрятал? Серьезно?

— Ну да, — ответила я. — Он считает, что я слишком расстроюсь, если случайно найду его портрет.

Клэр кивнула.

— Ты можешь не узнать его? Не понять, кто это такой?

— Ну, наверное.

— Возможно, он и прав, — сказала Клэр. — Теперь, когда его нет с вами.

«Нет с нами», — повторила я про себя. Как будто он просто переехал и теперь живет отдельно — ходит с подружкой в кино и покупает булочки в магазинчике за углом. Хотя я все понимала. Понимала потребность в негласном уговоре не упоминать о смерти Адама. Еще не время. Понимала, что Клэр тоже хочет защитить меня.

Я промолчала. И попыталась представить, каково это — каждый день видеть собственного сына, в те времена, когда дни мои еще текли чередой, а не отпиливались один от другого, как чурбаки от бревна. Представить, что когда-то я узнавала своего сына, просыпаясь утром, могла строить планы и с нетерпением ждать Рождества или дня его рождения.

«Даже смешно, — подумала я. — Теперь я не вспомню даже, когда у него был день рождения».