Сыч - птица ночная - Лев Пучков

— Ты здоров? — нетактично оборвав витиеватости брюнета, поинтересовался по-русски высокий седой горец, пристально глядя мне в глаза. — Тебя не лишили мужественности?

— Я здоров, — успокоил я седого, ежась от пронизывающего ветра и с вялым любопытством поглядывая на кабинетных — рожи у этих отчего-то вытянулись, глаза потемнели, и вообще выглядели они оба в данный момент крайне обескураженно. Как будто седой их походя надул, не прилагая к этому особенных усилий… — Если ты подразумеваешь под мужественностью наличие детородных органов, то с этим все в порядке.

— А почему ты так выглядишь? — не отставал седой, недоверчиво обшаривая меня взглядом. — Ты не умрешь в дороге?

— Они кололи мне какие-то препараты, — наябедничал я, кивнув в сторону кабинетных. — Хотели тайну узнать.

— Узнали? — заинтересованно вскинул правую бровь седой. — Ты сказал им?

— Что они хотят, я того не знаю, — злорадно сообщил я. — Зря старались.

— Вы обещали, что он будет выглядеть хорошо! — недовольно заметил седой, ни к кому конкретно не обращаясь. — Он долго будет в таком виде? Вообще сам ходить сможет?

— Через трое суток будет как огурчик, — пообещал кабинетный № 1 — тот, который русый соответственно. — Он у вас проживет трое суток?

— Это уже наши дела, — недовольно дернул уголком рта седой и, обернувшись к «Ниссану», крикнул по-чеченски:

— Хафиз! Отложи один, неси сюда. Как будешь готов, дай мне знак. Я скажу, когда выходить…

Русый вопросительно уставился на брюнета. Тот повернулся боком к горцу и показал русому один палец. Русый огорченно крякнул и уточнил на всякий случай:

— Значит, главный зачинщик тебе не нужен… Я правильно понял, Гасан?

— Правильно, дорогой, — согласился седой. — Вообще у нашего рода врагов много. Всех ведь не перестреляешь.

— Но именно этот человек сделал заказ! — напористо напомнил русый. — Именно он нанял их, — кивок в мою сторону. — Если бы не он, ничего бы не произошло… Разве не так? Неужели тебе все равно? Эти, — опять кивок в мою сторону, — лишь инструмент, орудие убийства. Убийца — тот, кто делал заказ!

— У вас есть еще месяц, — проигнорировал сентенцию противной стороны седой. — Найдете еще троих — будет вам еще три «лимона». Нормально ведь?

— Это нереально, — махнул рукой русый. — Считай, что они трупы. Можешь поверить моему опыту: если бы они были живы, он, — тычок пальцем в мою сторону, — давно бы все рассказал.

— Ты не видел их трупы, — покачал головой седой. — Я тоже не видел. Значит, будем считать, что они живы. Месяц. У вас есть еще месяц…

— Я отложил, — послышался голос со стороны джипа — правая передняя дверь приоткрылась, в образовавшейся щели возникла плохо выбритая физиономия горского типа. — Нести?

— Приготовились, — бросил по-чеченски седой, адресуясь к четверым боевикам, расположившимся на заднем плане у джипа. — Когда они пойдут к своим машинам, рассредоточьтесь. Хафиз — чемодан отдашь мне, потом назад. Прикроешь меня, пока они будут считать. Давай неси.

Из джипа вышел крепкий мужик лет тридцати, облаченный в импортный камуфляж, — в руках его был небольшой черный «дипломат».

— Не торопись, дорогой! — насмешливо бросил горец, заметив, что кабинетный русый шагнул в сторону мужика с «дипломатом». — Возьмите Ивана, пусть эти отойдут назад.

— Не понял? — насупился русый, не отрывая взгляда от «дипломата». — Чего сделать?

— Сейчас твои солдаты отойдут, — терпеливо пояснил седой, забирая у Хафиза «дипломат» и благоразумно отступая назад. — А Иван сам стоять не может. Подержите его, чтобы не упал. Вообще он у нас дорогой, беречь надо.

— С чего ты взял, что мои парни должны отойти? — «включил дурака» русый. — Ты чего здесь командуешь?

— Ты вообще такой большой мужик, а ведешь себя как ребенок, — не одобрил манеры оппонента горец. — Давай быстро рассчитаемся и поедем каждый по своим делам. Пусть отойдут к вашим машинам.

— Давай хлопцы — на исходную! — поспешил вмешаться брюнет, подхватывая меня под руку и делая отмашку моим конвоирам. Парни на секунду замешкались, ожидая отбойной команды со стороны русого, но таковая не воспоследовала. Русый хмуро смотрел, как Хафиз, вернувшись к джипу, выдернул из салона «ПКМС»7,62-мм пулемет Калашникова

разместил его на капоте и, развернув ствол в нашу сторону, удобно изготовился для стрельбы стоя, практически слившись с корпусом машины.

Русый засосал добрую порцию воздуха, стравил его сквозь плотно сжатые зубы и неопределенно покрутил башкой. Все. Численный перевес, обещавший моим пленителям несколько секунд назад ощутимое преимущество перед абреками в случае внезапного боестолкновения, был сведен на «нет» внезапно возникшим на плацдарме большим стволом.

— Ну вы, блин, даете! — Русый нервно ухмыльнулся, невоспитанно сплюнул на землю и кивнул моим конвоирам:

— Давай к машинам. Смотрите там… — После чего парни удалились на исходную позицию — к санитарному «рафику».

— Считайте, — разрешил седой, небрежно ставя «дипломат» на камни и принимая меня, как эстафетную палочку, у кабинетного брюнета. Надо вам сказать, что сделал он это весьма своевременно: брюнет не замедлил оттолкнуть мое слабосильное тело и поспешил присоединиться к русому, который уже вовсю возился с номерными замками кейса.

— Плохие люди, — пробормотал я в процессе перемещения к джипу — седой, воспользовавшись минутным замешательством кабинетных, не замедлил утащить меня в салон машины — под защиту стволов своих боевиков. — Жадные, вредные, стремные… Я бы на твоем месте, дядя Гасан, завалил бы их и забрал бы обратно бабки. Все равно они тебе остальных не найдут — это сто пудов.

— Если не хочешь умереть прямо сейчас, ложись на сиденье и не высовывай башку, — посоветовал седой, упаковывая меня на заднее сиденье джипа и закрывая дверь. — Они обижены, могут в тебя стрелять. Ты, конечно, умрешь, но пусть это будет когда положено. Через месяц. А пока — береги себя, ты нам нужен. Ложись, тут безопасно — в дверях бронированные пластины.

— Обязательно, — пообещал я в спину тут же повернувшегося к кабинетным горца и из вредности приспустил стекло — хотелось контролировать развитие событий не только визуально. — Я всем нужен. И себе в первую очередь…

— Ну что за шуточки? — срывающимся голосом крикнул от «дипломата» русый, обращая к горцу побагровевшую от злости личину. — Почему не открывается?!

— А ты так шустро побежал открывать — я подумал, значит, знает код, — хладнокровно пошутил горец, доставая из кармана сигареты. — А ты, оказывается, не знаешь… Один — два — три на каждом замке. Не сердись, дорогой, все нормально…

Нечленораздельно ругнувшись, русый быстро накрутил код, открыл «дипломат», и они совместно с брюнетом принялись пересчитывать деньги, выборочно проверяя некоторые купюры детектором.