Изгой - Лев Пучков

Интересно... Но почему-то, когда мы вошли просто так – без «объявы», на нас никто даже внимания не обратил...

А тут – все к нам бросились, хотят качать, потрогать, пощупать, визжат, как резаные, некоторые даже зачем-то плакать начали.

Ну вот вам, герои, мать вашу державу: вот она, минута славы. Впечатлительные тщедушные люди готовы носить нас на руках. Правда, недалеко и недолго – руки-то эти, не державшие ничего тяжелее «мыши», слабенькие для такой ноши... Но все равно, факт налицо: они нас обожают.

Получив свою порцию триумфа, мы собрались уходить, но оказалось, что это не так-то просто сделать: толпа не желала нас отпускать. Леха, скот, когда тащил нас сюда, почему-то не подумал, как мы отсюда будем выбираться.

Вырваться удалось с большим трудом, при этом мы понесли потери: пришлось оставить публике Бормана-Рому.

Впрочем, юнги против такой постановки вопроса не возражали: они охотно сдались на милость банды визжащих девчат, которая тотчас же потащила их к столу, вроде бы кормить, а там дальше – не знаю.

Единственно, что успел сделать Федя, – предупредить, чтобы не пили ничего тяжелее лимонада. Достигнув таким образом компромисса с бурлящей офисной массой, мы забрали Леху и наконец-то отправились работать.

* * *

К месту расположения объекта выдвигались по каким-то закоулкам, и путь этот, скажу я вам, вопреки ожиданиям, получился неблизким: нетрезвый Леха работал гидом и разок благополучно промазал мимо маршрута, хотя это его родной район.

По дороге мы с Федей успели его поругать:

– Гуляешь на народные деньги, скотина! Почему не раздал обратно?

– Ну так это ж целое дело... – стал оправдываться Леха. – Кто сколько сдавал – фиг знает, короче, замучаешься раздавать... Да я разберусь, вы не переживайте...

Наконец, приехали к небольшому бульвару возле кафе «Печать Смерти». Перед кафе, на круглой площади, имела место довольно внушительная тусовка с тюнингованными тачками и девицами: как водится, молодняк, но без каких-либо этнических предпочтений, скорее интернационал – джигитов в толпе было немного.

– Обычно их намного больше, – пояснил Леха и довольно хихикнул. – Сегодня прийти смогли далеко не все...

– Он здесь?

– Да, каждый вечер тут зависает.

– Ясно. Изымать будем быстро: опознание – в дыню – в машину – погнали. Ты окрестности хорошо знаешь?

– А то! – приосанился Леха. – Я тут вырос.

– Тогда быстро соображай, как нам лучше отсюда улизнуть. Тачки у них нормальные, если по прямой, догонят бегом – даже с учетом фактора внезапности и замешательства.

– Я покажу, – кивнул Леха. – Вон туда, потом направо, в обратку, там «сквозняк» – вот и оторвались. Пока сообразят, что почем, нас и след простыл.

– Ладно. Где его тачка?

– Вон она стоит. А самого что-то не видно. Сидите, пойду гляну.

Леха потоптался возле указанной машины, потом вошел в кафе. Вернувшись через пару минут, доложил:

– Он там сидит с двумя телками.

– Служебный вход есть?

– Да, конечно.

– Это хорошо, – одобрил Федя. – Лен, машину подгони к служебному входу, через него выведем.

Мы втроем вышли, Ленка поехала к служебному входу – Леха показал, это сразу за углом.

Мы вошли в кафе и сели за свободный столик: тотчас же подскочила проворная дивчина и всучила меню. Леха, не моргнув глазом, сделал заказ, а когда дивчина отошла, показал нам клиента.

Это хорошо, что Леха с нами пришел: сами бы мы женоненавистника не узнали. На видео он был какой-то злобный и дикий, а здесь, в мягком свете разноцветных фонарей, выглядел вполне мирно и даже привлекательно. Одним словом, на себя – злодея из сетевого видео – он был не похож. И с девчатами, которые были с ним, обращался вполне ласково.

Спросив у обслуживающей нас дивчины, где можно помыть руки (это чтоб не всполошилась по факту внезапно улизнувших клиентов), мы прошли в коридор.

Помимо входной здесь было еще две двери: одна вела в санузел, а вторая оказалась запертой. Леха сказал, что эта дверь ведет в служебные помещения.

– Заперто – ерунда, – оценил Федя. – Дверь хлипкая, сломаем бегом.

Санузел оказался небольшим: втроем здесь было тесновато.

– Мы здесь будем – этого? – возбужденно поинтересовался Леха.

– Эмм... – Федя почесал затылок. – Если мы с ним на пару останемся, можно попробовать.

– Ленка – запись – речь – патетика, – напомнил я. – Она нас за это убьет.

– Точно, – согласился Федя. – Вся фишка как раз в записи. Надо обязательно вытаскивать. И прут в багажнике лежит – руку ломать. Есть поблизости укромное местечко?

– Да в том же техникуме, – подсказал Леха. – Там сторож, у него все ключи, и он уже готов. А местечек там полно.

– Ладно. Давайте так: Леха, выйди в коридор, стой там. Димон – ты за ним.

Я вернулся в зал, подошел к Расулу и этак свойски сообщил:

– Тебя человек ждет.

– Какой человек? – уточнил Расул.

– Ты его знаешь, – я заговорщицки подмигнул и почувствовал, что начинаю бледнеть: сейчас последуют неприятные вопросы из серии «а ты кто такой вообще», а я к такого рода диалогу как-то не подготовился...

– А, понял, – неожиданно легко согласился Расул. – Где он?

– Пошли, отведу.

Мы прошли в коридор – Леха просочился мимо, вроде бы на выход, Расул распахнул дверь санузла и удивился:

– Не понял... А где я...

Бац!

– Ты в сортире, дебил – что за идиотские вопросы?

Далее – стандартная процедура по гусячьему протоколу: в дыню, под белы рученьки и поволокли на выход. Было, правда, небольшое отклонение от протокола: в дыню – не совсем навынос, а корректно. Нам с парнем еще работать.

Федя «на раз» вынес дверь ногой, и мы ввалились в коридор, Леха напирал сзади, пыхтя перегаром. По бокам – обычные двери, четыре штуки, в конце – дверь железная. На засове.

Леха протиснулся вперед, стал со скрежетом отодвигать засов: из второй справа двери выполз черноусый толстун и гортанно возмутился:

– Э, вы че тут творите, э?! Джамбул, а ну, крикни там пацанов!

– Шевелись! – прошипел Федя.

Леха наконец-то справился с засовом: мы вывалились на улицу, втащили пленного в нервно газующий «Фольксваген» и рванули оттуда во все лопатки.

– Слышь, пацаны, че за дела?

Да, это уже насквозь привычный вопрос, можно сказать, рабочий момент.

– Закрой рот, – Федя привычно же сунул пленному под ребра. – Убивать тебя никто не будет, так что сиди тихо...