Двойник Декстера - Джеффри Линдсей

— О, — промямлил он. — Я забыл… э…

Он развернулся и выбежал. Разумеется, Вине забыл, что я могу быть еще здесь и в таком случае ему придется что-нибудь сказать коллеге, который находится под подозрением в убийстве другого коллеги. Для такого человека, как Вине, обязанность оказалась слишком неприятная.

Я тяжело вздохнул и задумался: неужели именно так все и закончится? Декстер, ложно обвиненный каким-то безмозглым громилой, изгнанный из круга соратников, преследуемый компьютерным нытиком, который не сумел пробиться даже в низшую бейсбольную лигу… Какая постыдная и печальная несправедливость — во мне, похоже, наблюдается несомненный прогресс.

Часы тикали. Без двух минут пять. Я уже имел право собрать вещи и пойти домой. Я потянулся за лэптопом, но едва взялся за него, чтобы закрыть, в мозг закралась маленькая нехорошая мыслишка, и я зашел в электронную почту Мысль была недостаточно внятная, чтобы назвать ее подозрением, но какой-то тихий нежный голос шептал: раз уж Свидетель прислал письмо, когда я нашел в маленьком убогом домике обработанный по-декстеровски труп, то, может бьггь, теперь, когда погибла Камилла…

Открыв входящие, я убедился: «может быть» превратилось в уверенность. Я увидел заголовок последнего письма, который гласил: «Если ты это читаешь, значит, еще не за решеткой».

Ни секунды не сомневаясь, кто автор, я открыл письмо.

По крайней мере пока не за решеткой. Но не беспокойся, если тебе и дальше будет так везти, скоро ты там окажешься, и это даже лучше, чем то, что я задумал. Мне недостаточно загнать тебя в угол. Я хочу, чтобы люди знали, кто ты такой. А потом… ну, сам видишь, я могу многое. Получается все лучше и лучше, и я — на шаг впереди.

Она действительно тебя любила — ты же видел фотографии? Они были повсюду. Это какая-то болезнь, помешательство. Она впустила меня в квартиру, кажется, после второго свидания — приличная женщина так не поступила бы. Увидев твое лицо на всех стенах, я понял, что должен сделать, — и сделал.

Вероятно, я немного поторопился. Или, может, мне просто нравится процесс, не знаю. Забавно, правда? Пытаясь от тебя избавиться, я приобретаю твои черты. Так или иначе, все сложилось слишком идеально для простого совпадения, поэтому я это совершил и не жалею. Я только начал. Если ты полагаешь, будто сумеешь меня остановить, подумай еще раз. Ведь ты не знаешь обо мне ничего, кроме того, что я поступаю, как ты. И я приду за тобой, а ты даже не догадываешься когда. Ты только знаешь, что это будет скоро.

Приятного дня!

С одной стороны, я с радостью убедился, что у меня не параноидальный бред. Камиллу убил действительно мой Свидетель с целью добраться до меня. С другой стороны, Камилла погибла, а у Декстера неприятностей стало больше, чем когда бы то ни было.

И конечно, я загрустил еще сильнее исключительно потому, что Дебора утверждала обратное.

Я отправился домой, онемевший от горя, мечтая лишь о малой толике тихого утешения от любящей семьи. Когда я приехал, Рита уже ждала меня у входной двери, но отнюдь не для теплого приема.

— Сукин ты сын, я так и знала! — прошипела она в знак приветствия, и это оказалось столь же неожиданно, как если бы она запустила мне в голову кушеткой.

И на этом сюрпризы не закончились.

— Декстер, черт возьми, как ты мог? — яростно прорычала Рита, стиснув кулаки, с выражением справедливого гнева на лице. Я хорошо знал, что виноват во многих ситуациях, которые не понравились бы даже Рите, но в последнее время буквально все вокруг обвиняли меня в чем попало — в том, чего я не делал и о чем никогда даже не думал. Поэтому мой в обычное время стремительный разум не смог придумать быстрого, остроумного ответа, которыми я по праву славлюсь. Вместо этого я просто уставился на Риту и выдавил:

— Я?.. Как… что я сделал?

Фраза звучала непростительно глупо, и Рита немедленно воспользовалась этим. Она врезала кулаком мне в плечо, прямо в мягкую середину — излюбленная мишень Деборы — и сказала:

— Ах ты, ублюдок, я так и знала!

Я перевел взгляд на кушетку. Коди и Эстор были совершенно загипнотизированы происходящим в игре, а Лили-Энн сидела в манеже рядом с ними, радостно наблюдая, как они убивают монстров. Они еще не слышали нехороших слов Риты, но если продолжать в том же духе, даже зачарованные компьютером дети очнутся и оценят происходящее. Я схватил Риту за руку прежде, чем она успела ударить меня еще раз, и спросил:

— Рита, ради Бога, что я такого сделал?

Она выдернула руку.

— Ублюдок, — повторила она. — Ты, блин, сам прекрасно знаешь, что ты сделал. Ты спал с этой квашней, чтоб тебе провалиться!

Мы нередко переживаем события, в которых не видим никакого смысла, словно какой-то всемогущий режиссер вырезал нас из привычной киноленты нашей повседневной жизни и наугад перенес в фильм совершенно иного жанра, повествующий о другом времени или о другой стране, а иногда действие разворачивается даже в мультфильме. Ты оглядываешься и понимаешь: язык тебе незнаком, а происходящее никак не связано с твоими представлениями о реальности.

Именно такая минута настала теперь. Мягкая, преданная Декстеру Рита, которая никогда не теряла терпения и никогда, никогда, никогда не сквернословила, вдруг принялась делать то и другое одновременно, притом в адрес своего в кои-то веки ни в чем не виноватого мужа.

Но хотя я понятия не имел, в каком фильме нахожусь, у меня сложилось впечатление, что пора произнести свою реплику. Я знал: необходимо быстро вернуть контроль над ситуацией.

— Рита, — произнес я как можно спокойнее, — я не понимаю…

— Пошел ты… не понимаешь! — заявила она, топая ногой и снова занося кулак для удара. Эстор подняла голову и посмотрела на нас — в игре наступила очередь Коди. Я снова взял Риту за руку и потянул прочь.

— Пойдем, — предложил я. — Давай поговорим на кухне.

— Я не собираюсь… — начала она, но я повысил голос:

— Не при детях.

Она виновато взглянула на них и пошла за мной через гостиную на кухню.

— Так, — сказал я, придвигая стул и садясь за знакомый стол. — Пожалуйста, объясни мне, какого черта, но, пожалуйста, выражайся ясно, доступно и теми словами, которые не запрещены в штате Кентукки.

Рита стояла по ту сторону стола, скрестив руки на груди, и гневно смотрела на меня с прежним выражением праведной ярости.

— Как ты, блин, хорошо врешь, — проговорила она сквозь зубы. — Я даже теперь готова тебе поверить. Сукин сын!

Я действительно хорошо вру; Декстер — это спокойствие и ледяное самообладание, и избранный способ поведения неизменно ему помогал. Но сейчас я чувствовал, как спокойствие и самообладание превращаются в теплую Лужицу разочарования. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох в попытке вернуть своему внутреннему миру более приятную температуру.