Дело чести - Лев Пучков

— Он подозревает их в краже вина, — высказал я наиболее разумное предположение. — Бочонок-то пустой. А кроме него, по всей видимости, в погреб никто другой заходить не должен. Значит, кто-то перелил вино и незаметно вытащил его из погреба — так он думает. Не завидую я тем парням — больно здоровый этот кравчий.

— Не завидую я нам, — злобно пробормотал Джо. — Щас там разборка затянется — будем тут куковать…

Куковать, однако, долго не пришлось. Откуда ни возьмись возник слегка поддатый аксакал с воинственно встопорщенной бородой и одним начальственным окриком навел за домом порядок: виночерпий и подозреваемые в краже вина быстренько разбежались в разные стороны. Аксакал, победно осклабясь, воровато выглянул из-за угла, расстегнул ширинку и пустил мощную струю на крашенный в сурик фундамент.

— Сволочь старая, — констатировал Джо. — Хозяйский дом обоссал. А еще гость называется!

Наконец и хулиганистый дед убрался восвояси — за домом больше никто не маячил. В этот раз мы особо не церемонились: у бочки никаких шевелений не было — видимо, виночерпий перенес разборку в более удобное место и не торопился возвращаться к исполнению обязанностей. Быстренько прошмыгнув за дом, мы полюбовались несколько секунд интерьером первой попавшейся комнаты, используя осколок зеркала, и ввалились внутрь, помогая друг другу.

Это была одна из спален: широченная кровать да куча ковров, свернутых в аккуратные рулоны, — вот и весь антураж.

Приоткрыв дверь спальни, я выглянул в огромную прихожую и прислушался: по контрасту с оглушительным шумом во дворе, в здании, казалось, застыла мертвая тишина.

Сориентировавшись, я тихо прокрался к приоткрытой двери на противоположной стороне прихожей — Джо неслышной тенью скользил за мной. Уже взявшись за дверную ручку, я бросил взгляд в просторный холл и на секунду замер. Там, у окна, стояла пожилая полная чеченка в домашнем платье и повязанном на поясе шерстяном платке. Рассмотрев ее профиль, я вспомнил, что это жена главы клана — она часто прислуживала в ходе чаепитий на клановых совещаниях, происходивших на террасе дома Салаутдина. Женщина не отрываясь смотрела в окно, выходившее как раз на жениховский стол, вздрагивала плечами и вытирала катившиеся по щекам слезы. На краткий миг острое чувство жалости подкатило горячей волной к горлу — захотелось вдруг обнять эту мать, почему-то горюющую в одиночестве на свадьбе красавца сына, погладить ее по седым волосам, успокоить добрым словом… Захотелось вдруг бросить все к чертовой матери и убраться отсюда побыстрее и не убивать жениха вкупе со всей клановой головкой — пусть себе кантуются как хотят…

Боевой брат, чутко уловив накатившее кратковременное сентиментальное наваждение, аккуратно приоткрыл дверь и пхнул меня коленом под зад. Я влетел в комнату, за мной влетел Джо и притворил за собой дверь. Тьфу, зараза! Вот расчувствовался не ко времени…

— Дверь запрем, — делая вид, что ничего не заметил, пробормотал Джо, закрываясь на щеколду. — Мало ли… Если вдруг что — нам очко. Пока расчухают, кто тут пасется, пока туда-сюда…

С благодарностью глянув на соратника, я обозрел интерьер и порадовался удачной диспозиции. Эта комната также была спальней — только антураж чуть посолиднее. Две полутора-спальные кровати, трельяж, вместительный шифоньер плюс обязательные рулоны ковров, перевязанные цветными лентами. В спальне было два плотно закрытых окна, пришторенных тюлем, и оба они выходили на ту часть двора, где вовсю кипели свадебные страсти. Очень приятно — мы на месте.

Заняв позиции у окон, мы принялись наблюдать за тем, что происходило во дворе. Справа от крыльца, на небольшом помосте располагался стол жениха — тут восседал старший сын Асланбекова и четверо нарядно одетых парней, видимо, близкие друзья новобрачного.

По правую руку от жениха были сдвинуты вместе еще два длинных стола, за которыми располагались наиболее именитые особи из клана Асланбековых и немногочисленные аксакалы — вся верхушка бандитского тейпа разместилась именно здесь, значительно облегчая задачу нашего основного застрельщика.

Все остальные гости расселись за тремя длиннющими рядами столов, стоящих параллельно друг другу, а где-то посреди этой столовой иерархии получился изрядный пятачок для танцев. В настоящий момент многие из гостей как раз этим и занимались — задорно разминали ноги под разухабистую мелодию ансамбля, выдававшего в резаном ритме нечто псевдотурецкое.

Крышу нашего «концлагеря», а соответственно и «гнездо» Лося, не было видно совсем — фонари висели довольно низко, ослепляя своим светом любого, кто пожелал бы обозреть пространство вне двора. Это мне здорово понравилось. Правда, при стрельбе с крыши будут отчетливо видны вспышки, особенно яркие на фоне полной темноты. Но, если все получится как надо, ребятам во дворе будет глубоко плевать на такие маленькие странности, как редкие вспышки выстрелов где-то на соседней крыше, — они будут заняты делами поважнее.

Понаблюдав за порядком отправления очередного тоста, я понял, что был не прав, втуне порицая Салаутдина за то, что он допустил на свадьбу столько товарищей при оружии. У него просто не было иного выхода. В самом деле — попробуй отними у горца любимую игрушку! А тут был организован более-менее приемлемый контроль за праздничной стрельбой: по двору гуляли пара десятков гвардейцев при оружии, вовсе не пьяные — видимо, специально отряженный караул, — и присматривали за гостями.

Когда после тоста гости выстрочили в черное небо по магазину трассеров, шустрые ребята моментально прошвырнулись меж столов и этак ненавязчиво поставили на предохранители автоматы наиболее забывчивых посетителей. А слева у крыльца стоял здоровенный ящик, в котором горой лежали снаряженные магазины и сигнальные ракеты — желающие периодически подходили и пополняли боезапас, под бдительным оком нескольких крепких парней в зеленых беретах с волчьей эмблемой. Двоим наиболее подгулявшим магазины не дали — вежливо обняли их за талию и куда-то повели, по дороге отняв автоматы. В общем — порядок. Молодец, Салаутдин. Посмотрим, что предпримут твои гвардейцы, когда ОНО начнется…

Спустя некоторое время меж столами принялись сновать давешние помощники виночерпия — расставляли высокие глиняные кувшины с вином. Я несколько напрягся и обратил внимание Джо:

— Смотри, Сашка… Винцо-то НАШЕ…

— А может, и не наше, — Джо, как всегда в трудную минуту, начал проявлять здоровый пессимизм. — На кувшинах же не написано…

— Сто пудов — наше, — не согласился я. — Ту порцию, что давеча наливали, еще тогда разнесли — до разборки за домом. Эта — как раз та самая…

Прозвучал очередной тост, сопровождающийся ритуальной пальбой и запуском фейерверков — несколько ракет улетели вовсе не перпендикулярно земле, а куда-то сикось-накось, приземлившись в соседние дворы. Это обстоятельство вызвало в рядах гуляющих некоторое оживление и нездоровое веселье — гости были уже изрядно набравшись. Раз-два… осушили бокалы, фужеры и вообще всю посуду, наполненную горячительными напитками. И пошли танцевать — частично, а частично расселись по местам, развлекаясь неспешной беседой.