Добрый друг Декстер - Джеффри Линдсей

Чтобы окончательно удостовериться — или избавиться от чувства вины — я еще раз позвонил по сверхсекретному номеру, названному мне Доуксом. Голос сообщил те же координаты. Итак, где бы они ни находились, к ним ведет эта темная грунтовая дорога. Выбора у меня, как я уже успел заметить, нет. Долг зовет Декстера, и Декстер должен ответить на этот зов. Я резко крутанул руль и съехал на темную дорогу.

Согласно GPS, мне, прежде чем встретиться с тем, что меня ожидает, предстояло миновать примерно пять с половиной миль. Я переключил фары на ближний свет и медленно двинулся вперед, вглядываясь в дорогу. Это оставляло мне много времени на размышление, что не всегда хорошо. Я думал о том, что могу увидеть в конце дороги, и о том, что мог бы сделать, когда там окажусь. Вдруг до меня дошло — в самое неподходящее время, — что у меня нет ни малейшего представления, как поступить, если я обнаружу в конце пути доктора Данко. «Приезжай и забери меня», — сказал Доукс. Это предложение кажется простым до тех пор, пока вы не попали в Эверглейдс темной ночью, имея на вооружении лишь блокнот. А доктор Данко без особых усилий сумел захватить более крутых и хорошо вооруженных клиентов. На что может надеяться беспомощный душка Декстер, если сам могучий Доукс пал столь скоро?

Что я сделаю, если он схватит меня? Не думаю, что из меня может получиться очень хорошая, воющая в стиле йодль картофелина. Я не был уверен и в том, что свихнусь, поскольку многие авторитеты давно готовы заявить, что у меня давно съехала крыша. Или я все же сойду с ума и, прекратив бормотание, окажусь в стране вечного крика? Нельзя исключать и того, что я, будучи тем, кем являюсь, до самого конца стану понимать, что со мной происходит? Не получится ли, что я, привязанный к столу, начну критиковать технику расчленения тел, к которой прибегает доктор Данко? Ответ на последний вопрос покажет, чем я являюсь, но, по правде говоря, я не стремился узнать это. Одной мысли достаточно для того, чтобы я почти начал испытывать подлинные эмоции, и, к сожалению, вовсе не те, за какие можно благодарить судьбу.

Вокруг меня сомкнулась ночь. И сомкнулась она как-то не по-доброму. Декстер — городской мальчик, привыкший к яркому свету, оставляющему черные тени. Чем дальше я продвигался по грунтовой дороге, тем темнее становилось это дело. Вскоре оно стало таким темным, что путешествие воображалось безнадежной, самоубийственной затеей. Обстановка требовала участия в операции по меньшей мере взвода морской пехоты, а вовсе не ставшего жертвой случая психа из лаборатории криминальной экспертизы. Кем я себя возомнил? Отважным сэром Декстером, скачущим галопом на белом коне, чтобы выручить друга? На что рассчитываю? Что я могу сделать полезного, кроме того, чтобы молиться?

Разумеется, что я никогда не молюсь. Да и разве стало бы Оно слушать молитвы существа вроде меня? Даже в том случае, если я найду Нечто (кем бы Это ни было), то как Оно удержится оттого, чтобы не потешаться надо мной или не всадить молнию мне в горло? Конечно, было бы утешительно отыскать какую-нибудь высшую силу, но я уже был знаком с одной высшей силой. Но достаточно ли Темного Пассажира, чтобы мне помочь? Хватит ли его быстрого, острого ума и замечательного таланта преследовать добычу во тьме, чтобы выручить меня из беды?

Когда я подъехал к каким-то воротам, то, согласно GPS, находился в четверти мили от сержанта Доукса или в худшем случае от его сотового телефона. Это были широкие, сваренные металлические ворота, которые используются на молочных фермах и не дают скоту разбредаться. Висевшее на одной створке объявление возвещало:

Ферма «Блелок» по разведению аллигаторов

ВХОД ЗАПРЕЩЕН

Нарушители будут съедены

Место для разведения аллигаторов было выбрано весьма удачно, но мне не хотелось тут оказаться. К стыду своему, должен признать, что, прожив всю жизнь в Майами, знаю крайне мало о подобного рода фермах. Интересно, бродят ли аллигаторы по своим мокрым выгонам, находясь на свободном выпасе, или содержатся на какой-нибудь привязи? В данный момент ответ на этот вопрос очень важен. Способны ли аллигаторы видеть в темноте? Насколько они голодны? Любопытные и напрямую относящиеся к делу вопросы.

Я выключил фары, заглушил мотор и вышел из машины. В неожиданно наступившей тишине я услышал потрескивание остывающего двигателя, писк комаров и доносящуюся издалека негромкую музыку. Похоже, музыка кубинская. Вполне возможно, играл оркестр Тито Пуэнте.

Доктор был дома.

Я приблизился к воротам. Дорога за ними по-прежнему тянулась к очередному деревянному мосту, за ним виднелись деревья. Сквозь листву пробивался свет. Греющихся под луной аллигаторов я не увидел.

Итак, Декстер, мы на месте. Что же ты собираешься предпринять этой ночью? В данный момент дом Риты представлялся мне не таким уж и плохим местом. Особенно в сравнении с глухим ночным болотом. За воротами меня ждали безумный маньяк-вивисектор, изголодавшиеся рептилии и человек, которого надо было спасать, несмотря на то что он жаждал убить меня. А в правом углу ринга стоял облаченный в черные трусы могучий Декстер.

Но почему, собственно, я? Этот вопрос в последнее время я задавал себе особенно часто. Нет, правда, неужели я готов рисковать жизнью ради спасения сержанта Доукса? Каким образом получилось, что из всего нуждающегося в спасении человечества я избрал именно его? Эй, проснись! Не вкралась ли в эту картину какая-то ошибка? Например, мое в ней появление?

Тем не менее я находился здесь, и мне, видимо, придется через это пройти. Я перелез через ворота и двинулся на свет.

Постепенно на ферму возвращались нормальные ночные звуки. Я считал их таковыми для дикого, доисторического леса. Услышал треск, гудение и жужжание наших друзей-насекомых. До меня долетел полный скорби вопль. Оставалось надеяться, что кричала сова. Дай Бог, чтобы небольшая. В кустах, справа от меня, что-то задребезжало и смолкло. Однако, по счастью, вместо того чтобы испугаться, как положено нормальному человеческому существу, я вдруг ощутил себя ночным охотником. Звуки стихли, движение вокруг меня замедлилось, а мои чувства обострились. Тьма чуть-чуть рассеялась, я стал различать в ночи кое-какие детали, и где-то в глубинах моей растущей уверенности раздался не слышный уху холодный смешок. Неужели несчастный, непонятый Декстер стал воспринимать мир не головой, а каким-то стихийным чувством? Если так, то следовало бы позволить Темному Пассажиру взяться за руль. Он будет знать, что надо делать.

А почему бы и нет? В конце дороги за деревянным мостом нас ждет доктор Данко. Я давно мечтал встретиться с ним, и теперь моя мечта должна осуществиться. Гарри наверняка одобрил бы то, что я сотворю с этим типом. Даже сержант Доукс был бы вынужден признать, что доктор Данко — достойная дичь, и выразил бы мне благодарность. У меня кружилась голова. На сей раз я получил разрешение. Более того, во всем ощущалась какая-то поэзия. Ведь Доукс так долго не позволял моему джинну вылезти из бутылки! И если для его спасения джинн освободится из застенка, то в этом будет высшая справедливость. И я его спасу. Обязательно спасу. А затем…

Но вначале…