Обещания богов - Жан-Кристоф Гранже

Он снова оглядел двух нежданных гостей. Почти одноглазый гигант-нацист, словно вросший в кресло, нервозная папенькина дочка, расхаживающая позади него. Чтобы выследить серийного убийцу в Берлине, им только и не хватало мошенника-психиатра, предпочитающего ботинки с подпяточниками, чтобы казаться повыше.

— В таком деле, — словно оправдываясь, пояснил Бивен, — бесполезно использовать моих парней.

— Да уж, эта история им точно не по зубам. Выше фуражки не прыгнешь.

— Так ты с нами или нет? — спросила Минна.

Перед его глазами снова предстали Сюзанна, Маргарет, Лени. Он подумал о Грете, которой тоже грозит опасность. Его пациентки, его любовницы, его жертвы: он был обязан им успехом, комфортом, лучшими моментами в Берлине. Он был обязан им за молчание — ни одна так его и не выдала.

— Почему я? — только и сказал он в ответ.

— Ты вхож к Адлонским Дамам. Ты специалист по снам.

— Не вижу связи.

— Мы ее найдем. Это один из ключевых моментов в расследовании.

Симон ломал себе голову, как не отказать слишком резко:

— Я не сыщик.

— Как и Минна. Вы мне нужны в качестве консультантов. В остальном положитесь на меня. Гестапо располагает всеми необходимыми средствами.

Какое-то мгновение Симон смотрел на Минну, которая с серьезной миной делала вид, что разглядывает корешки книг на его полках. Заметив это, он ощутил ком в желудке. Она наверняка читала все эти книги. Оба они обладали одними и теми же познаниями, оба разделяли увлеченность безумием и страсть к исследованию патологий разума. Почему же они так и не смогли найти общий язык? Почему им ни разу не удалось хотя бы мирно поговорить, без хлестких оскорблений и язвительных замечаний?

Классовая борьба, пришла ему в голову дурацкая мысль. А ведь это он сам своими жалкими махинациями, а главное, вечно задиристым поведением вырыл между ними пропасть. Комплекс малорослости. Комплекс происхождения…

Эти размышления привели его в ярость.

— А ты, — спросил он Минну, — что же станет с твоими оборванцами из Брангбо?

— Они подождут. Ты сам всегда утверждал, что они неизлечимы. В данный момент я хочу найти убийцу Рут. Это для меня на первом месте.

Симон принял решение. В час нацистской диктатуры и несправедливости на каждом углу, в час, когда война вот-вот затопит всю Европу, он больше не должен думать только о выборе шляпы или о том, как вытянуть деньги из пациенток.

— Я согласен, — сказал он наконец. — Какой у вас план?

— Прямо этим вечером, — ответил Бивен, — я отправлюсь в Красный Крест, чтобы просмотреть архивы «Studio Gesicht» и списки пациентов, с которыми работала Рут Сенестье.

— А почему не Минна?

— Они ее и внутрь-то не впустят. Со времен Большой войны в немецком Красном Кресте многое переменилось.

— Ты хочешь сказать, они все нацисты?

— Да, за малым исключением.

Симон обратился к Минне, вернувшейся на кушетку:

— А ты? Ты могла бы встретиться с кем-нибудь из увечных. Неизлечимые — твой конек.

— Я начну с того, что пороюсь в собственных архивах, — ровным голосом ответила она, пропустив мимо ушей иронию Крауса.

— В архивах Брангбо?

— В материалах к моей диссертации. Ты, наверно, не помнишь, но я работала над…

— Помню. Но это не делает тебя специалистом по такого рода убийцам.

— Не делает. Но за время подготовки я изучила множество психологических профилей, говорила с психиатрами, следователями, тюремщиками. Я даже составила тогда список убийц-психопатов, действовавших в Германии с начала века. Вдруг кого-то из них освободили. Имеет смысл проверить.

Симон достал очередную сигарету и, поглубже устроившись в кресле, обвел обоих взглядом:

— Ну а мне что делать?

Минна успела ответить первой:

— На тебе вся светская часть расследования.

Ему захотелось отвесить ей пощечину. Но он не из тех, кто способен ударить женщину.

— Мы рассчитываем на тебя, чтобы выследить убийцу в окружении дамочек из «Вильгельма», — пояснил Бивен. — По непостижимым для меня причинам все исходит оттуда. Наш парень знает этих женщин и без проблем может к любой приблизиться.

— Что само по себе невероятно, — добавила Минна, — если допустить, что он изуродован.

Симон отключился. Он уже был сыт по горло и их теориями, и их советами: слишком много слов, слишком много предположений. Если уж они решили доверить ему задание, пусть теперь позволят действовать на свое усмотрение.

Он встал, показывая, что передышка — извините, конференция — закончилась. Он достаточно наслушался.

На пороге кабинета он предупредил Бивена:

— И последнее: я и пальцем не шевельну, пока не прочту полное досье расследования.

Вынести из здания отчеты по делу, чтобы ознакомить с ними штатского, было истинным оскорблением суверенной власти Дома СС. Святотатством, в религиозном смысле слова. Или же, если угодно, табу, во фрейдистском смысле.