Чумной остров - Мари Хермансон

— Может быть, хочешь сделать перерыв? — спросил Хоффман и снова набросил плед себе на плечи.

— Нет, не надо.

Хоффман вернулся к своему креслу. Он двигался с большим трудом, чем обычно, будто резко состарился с прошлого вечера. Свет лампы не доходил дотуда, и Эллен едва могла его видеть. Он был просто голосом из тьмы.

Она почувствовала облегчение, когда напольные часы пробили восемь и из-за двери послышался голос Катрин. Хоффман встряхнулся.

— Уже так много времени?

Он пошел открывать дверь, а Эллен быстро вынула бумагу из каретки.

На пороге появилась Катрин, бледная, как полотно. Когда она ставила поднос на стол, руки ее тряслись так, что тарелка зазвенела о серебряную крышку. Эллен никогда не видела ее такой нервной.

Хоффман стоял молча, скрестив рули на груди под пледом и следя за движениями Катрин. Вдруг он вытянул руку — плед при этом взметнулся, как крыло — и вцепился ей в волосы. Потянул ее голову назад, так что ей пришлось встретиться с ним взглядом.

— Что это ты собираешься мне подавать? — тихо спросил он. — Такой же вкусный ужин, как вчера?

Катрин попыталась вывернуться, но Хоффман держал крепко. Глаза ее метались в ужасе, как у испуганной лошади. Притянув ее к себе, он прижал ее лицо к своей груди под пледом.

Эллен медленно пошла к двери. Хоффман повернулся к ней и коротко произнес:

— Спасибо, Эллен.

Катрин сдавленно всхлипнула.

Эллен секунду поколебалась, держась за ручку двери. Хоффман тихонько качал Катрин из стороны в сторону, словно младенца.

Эллен вышла и постояла в коридоре за закрытой дверью, прислушиваясь. Ей слышался голос Хоффмана, тихий, бормочущий. Плач стихал. Вот Хоффман что-то сказал, и Катрин односложно ответила с деланым смешком. Критический момент, похоже, прошел.

Эллен отошла от двери и быстро двинулась к лестнице.

* * *

На следующий день ветер стих. Было ясно и прохладно. Чайки с криком кружили над островом. Море оставило на берегу кучи морской травы и пузырящейся пены.

Эллен сидела на ступенях крыльца фру Ланге и чистила картошку, когда открылась дверь в соседний домик. Оттуда выбежал один из рыжих близнецов. Второй, как обычно, появился секундой позже, будто они были связаны одной веревкой. Догнав брата, он набросился на него, как в борцовском поединке. К ним быстро подошел Рубен. Он разнял дерущихся, привычно надавал обоим тумаков и вернулся в дом.

— Они совсем бешеные, когда нет Катрин, — пробормотал он, проходя мимо Эллен. — Кстати, ты ее не видела?

Девушка подняла взгляд от ведра с картошкой.

— Катрин? Со вчерашнего вечера — нет. А она не на кухне персонала?

Рубен покачал головой.

— Вчера она не пришла домой после работы у шефа.

Он пошел к себе и закрыл дверь.

Двойняшки ревели и ругались; вскоре они снова затеяли драку, плюясь и шипя, как дикие коты.

Эллен почувствовала комок в животе. Оставив картофельные ведро, она поднялась к Иону. Тот брился перед маленьким настенным зеркалом над комодом. После ссоры в пещере они почти не разговаривали.

— Катрин пропала, — сказала Эллен.

Он опустил бритву и повернул к ней намыленное лицо.

— Пропала?

— Да. Рубен сказал, что она не пришла домой от Хоффмана вчера вечером.

Ион сполоснул бритву над раковиной.

— Что нам делать? — спросила Эллен.

— А что тут сделаешь? Она, может быть, скоро придет домой…

Тон у него почти безразличный, подумала Эллен.

— Сегодня вечером я не пойду к нему, — решительно сказала она.

— Тогда Хоффман пришлет сюда Модде и Вилле. А они не станут с тобой цацкаться. Это будет что-то посильнее той плюхи, которую я тебе дал.

— Ну нет, я туда не пойду!

Ион снова повернулся к ней. Было такое впечатление, что все это его забавляет.

— Ты думаешь оказать сопротивление Хоффману? Я сделал это, когда был здоровым сильным парнем. А теперь посмотри, что со мной. — Он показал бритвой на свою больную ногу.

— Что же мне делать?

— Что угодно, кроме как сопротивляться. Пусть он решает. Он любит принимать решения. Плевать он хотел на деньги от контрабанды водкой. Плевать ему на то, что он никогда не вернется к нормальной жизни. Пока у него есть власть, он доволен. И это касается всего, любой проклятой мелочи в здешней жизни. Так что, бога ради, не сопротивляйся. Сделай как Мэрта. Я презирал ее, когда она стала подстилкой Хоффмана, и наговорил многое, о чем сейчас жалею. Но она оказалась умной — и поэтому выжила.

Эллен смотрела на него с ужасом.

— Ты имеешь в виду, чтобы я тоже стала… — Она замолчала.

— А кто же иначе? Думаешь, он соблазнился бы моей мамашей? Или бабами из вдовьего домика? Или старухой Сабиной? Теперь, когда Катрин пропала, ты — единственная молодая женщина на острове.